Читаем Рондо смерти полностью

Мы зачем-то поднялись на второй этаж, прошли весь корпус, после чего снова спустились вниз, сперва на первый этаж, а потом в подвальный, по узкой металлической лестнице. В плохо освещенном подвале была еще одна дверь, рядом с которой висел пожарный щит с багром, огнетушителем, ведром, свернутым в бухту брезентовым шлангом, словом, всем набором инвентаря, которому по технике безопасности положено быть в складских помещениях. Мой спутник нажал кнопку звонка, которую я сперва принял было за выключатель.

Минуту спустя за дверью послышались шаги, раздался металлический лязг и дверь со скрежетом отворилась на ширину, достаточную, чтобы просунуть голову. Выглянувший в щель человек некоторое время рассматривал нас, потом, оставшись, очевидно, удовлетворенным осмотром, гостеприимно распахнул дверь во всю ширь. В свете, падавшем из маленького окошка под потолком, я мог рассмотреть его подробно. Выглядел он довольно мерзко: совершенно лишенная волос шишковатая голова, красные, воспаленные веки без ресниц, давно не бритые, одутловатые щеки, покрытые экземой. Он был обнажен по пояс, огромный, заросший рыжими волосами живот свешивался на покрытый ржавыми пятнами грязный фартук, зачем-то защищавший еще более грязные и мятые серые штаны с подвернутыми манжетами. На ногах у него были стоптанные тапочки без задников. "Если это местный повар, - подумал я, то никакая вежливость не заставит меня отведать его стряпню".

- Заходите, - изобразил он на лице улыбку, обнажившую редкие, гнилые зубы. Запах чеснока донесся до меня с расстояния трех метров. Чеснока и плохого самогона.

Мы переступили порог.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, куда я попал. Камера пыток мало изменилась со времен барона Реджинальда Фрон де Бёфа [персонаж романа В.Скотта "Айвенго"], хотя учитывая техническую оснащенность зала, в котором проходило совещание руководителей Организации, можно было предположить, что электроника проникла и в эту сферу их деятельности. Шершавые бетонные стены с вмурованными тут и там кольцами и крюками самого зловещего вида, цементный пол со стоком в углу, железный совок, лом, какие-то ведра... Не было только цепей и кандалов, их, видимо, заменяли современные наручники. Потом я заметил аппарат полевого телефона с магнето вызова. Кое-что из современного оборудования они все-таки применяли.

Константин лежал на железной кровати с панцирной сеткой, руки и ноги его были привязаны проволокой к ее раме. Похоже, он был без сознания. Кроме него в камере были еще трое - два здоровенных молодых парня с одинаковыми лицами, вероятно, близнецы, и щуплый человечек в очках, сидевший в углу за простым столом, какие часто встречаются в учреждениях невысокого ранга. На столе находился японский магнитофон, аккуратно разложенные папки и стопки бумаги освещала висящая на длинном шнуре лампочка под конусообразным жестяным абажуром.

- Садитесь, пожалуйста, - вежливо указал на ряд стульев у стены человек, привезший меня сюда. Судя по избытку посадочных мест, здесь проходили и более многолюдные собрания, чем сегодня.

Я подошел к письменному столу, взял из стопки чистый листок бумаги, вытер им сидение крайнего стула и только после этого рискнул сесть. Меня все время преследовало ощущение, что все здесь покрыто липкой грязью. Воздух в подвале был насыщен теплой влагой, почти паром, пахло гнилью, как будто здесь сдохла крыса, в этом букете доминировал острый аммиачный запах мочи.

- Этот человек, - продолжал мой гид, указывая на Константина, безучастно лежавшего на кровати, - бредит, произносит бессвязные фразы. Мы просим вас помочь уловить в его словах рациональный смысл. Вы знаете, нас интересует все, что касается некоего "памятника", стоящего в каком-то "парке"... Вероятнее всего, он ничего не знает точно. Но какие-нибудь воспоминания детства, юности, случайно замеченные детали поведения его отца... Любая мелочь может навести нас на верный след.

Так вот к чему привели мои игры с компьютером! Беднягу теперь будут потрошить, добираться до глубин подсознания, пытаясь ухватить какую-нибудь ниточку, ведущую к выдуманным мной приметам места, где спрятан бриллиант... Воистину: "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется"! И я ничем не мог ему помочь.

- Вы готовы? - спросил мой провожатый человека за письменным столом. Тот пощелкал кнопками магнитофона, поправил идеально сложенную стопку папок, которую я слегка сдвинул, когда брал листок, взял карандаш и приготовился, вероятно, стенографировать. Такое дублирование магнитофона говорило о важности информации, а также о старомодном недоверии к техническим средствам записи.