Читаем Рондо смерти полностью

Однако, мне понадобилась вся моя стойкость, когда позвонил Игорь Струпинский и предложил перейти в его частное сыскное агентство на ставку, которая в несколько раз превышала сумму, указанную в первой строчке нашей платежной ведомости, составленной, как и в армии, не по алфавиту, а по чинам и занимаемой должности.

25

Кипел, горел пожар московский,

Дым расстилался по реке.

Н.Соколов

Насколько я мог понять, он рассчитывал на мою помощь в поисках "Суассона". Игорь всегда был слаб в математике, почти не умел пользоваться вычислительной техникой. Его сильной стороной было умение давать обещания и, что называется, расточать авансы. Когда приходило время платить по счетам, у него уже были готовы новые грандиозные планы, компенсировавшие невыполнение предыдущих... Оформлены они всегда были отлично - с идеологическим обоснованием, историческими экскурсами, цветными схемами и графиками. Начальство, озабоченное, главным образом тем, чтобы хорошо выглядеть в глазах вышестоящих руководителей, это обычно устраивало. Старые дела кое-как закрывались, грехи списывались, зато впереди сияли розовые дали. Но теперь, когда Игорь перешел на самоокупаемость, когда за воздушные замки вряд ли кто-нибудь станет платить живые деньги, сомнительно, что его контора станет процветать. Мне все же не хотелось наживать в лице Игоря врага, поэтому, я обещал подумать.

Звонок этот меня встревожил не столько возможностью резко улучшить свое материальное положение, сколько совсем по другой причине. Я был уверен, что люди Антона прослушивают мой телефон, хотя, конечно, не мог сказать об этом Струпинскому. Если они тоже догадаются, куда направлены его нынешние интересы, то очень скоро доберутся до его бумаг, а тогда... Я пошел на почту и позвонил Игорю. К счастью, он был еще у себя.

- Чтобы окончательно принять решение, мне нужно ознакомиться кое с какими твоими материалами. Как это сделать?

- Смотайся на денек в Москву, я тебе все покажу.

- Не знаю, получится ли. Я только что из отпуска, накопилось дел, знаешь, как это бывает. Да и начальство косо смотрит на мой южный загар, завидно ему. Могут не пустить.

- Ты все же попробуй. Мне не хотелось бы доверять эти материалы курьеру, а сам я сейчас приехать не могу.

Игорь явно набивал себе цену. Сам себе хозяин, какие у него могли быть неотложные дела важнее розысков "Суассона", из-за которых он и уволился! Разве что ухаживает за какой-нибудь смазливой клиенткой, обратившейся в его бюро, чтобы выследить неверного мужа. Но спорить не приходилось.

- Ладно, попытаюсь. Если получится, я тебе позвоню.

- Хорошо, буду ждать три дня. Потом предложение аннулируется, не обижайся.

Опять блефует. Кого он может взять на мое место - я один был действительно в курсе всего "Дела о бриллианте". Остальные знали лишь его фрагменты, чтобы их собрать, ему пришлось бы удвоить штат своей конторы.

Как ни странно, меня отпустили легко, просто отмахнулись: езжай, мол, куда хочешь. Местное руководство было озабочено неожиданным заданием, свалившимся из Центра. Необходимо было разоблачить и пресечь происки "националистов", страшный призрак которых вечно витал над Городом, над всей республикой. Правительство судорожно пыталось предотвратить распад империи на отдельные независимые государства и прибегало к испытанным рычагам. Где искать этих "националистов" никто толком не знал. Если руководствоваться признаком приверженности к идее "незалежности", то нужно было подозревать десятки миллионов. Приходилось зачислять на роль "националистов" диссидентов, демократов, либералов и вообще неудобных для руководства людей, проявляющих нежелательную активность. Я тут помочь не мог по причине своей малой осведомленности в местных тонких взаимоотношениях. Словом, было не до меня.

Когда в моей московской квартире Игорь Струпинский выложил из портфеля папку с материалами по "Суассону", моим первым побуждением было найти листок с текстом памятной записки. Но я сдержал себя и медленно перелистал все, страничку за страничкой, делая вид, что вникаю в суть написанного. Ничего нового я не нашел, частное сыскное агентство "Аргус", как назвал свою фирму Струпинский, не очень-то преуспело в поисках. Наконец, я добрался и до записки.

Это была всего лишь копия, выполненная на ксероксе, но копия подлинника, а не моей фальшивки, которую я подсунул Организации, более того - мошеннически продал за десять тысяч долларов... Для меня эта бумажка была опаснее скорпиона за пазухой. Если к подлиннику, хранящемуся в сейфе нашего архива, добраться было трудно, пожалуй, потруднее, чем до реакторов атомной станции, то надежность хранилищ "Аргуса" вызывала у меня сильное сомнение. Вот и сейчас Струпинский принес листок, в котором, как в утином яйце Кащея, заключалась моя смерть, просто так, в обычном портфельчике, ехал, вероятно, на метро или в такси...