Читаем Работяги космоса полностью

Операторы грузовых лифтов – чернорабочие космонавтики. На такой службе не сыскать ни денег, ни славы. И, конечно же, не ради денег я выбрал эту профессию. С детства я мечтал о космических путешествиях, получил профильное образование и готовился стать пилотом, но не прошёл медкомиссию. При углублённом обследовании у меня выявили врождённую аномалию в работе сердца. В жизни она ничуть не мешала, но длительное пребывание в невесомости могло состарить сердце за несколько лет. Мне оставался доступен единственный способ регулярно «путешествовать» в космосе – работа на орбитальном лифте. Им я и воспользовался.

Из динамика раздался гудок, предупреждающий о начале обратного отсчёта. До старта тридцать секунд.

На грани восприятия я почувствовал вибрацию. Она постепенно нарастала – приводы переходили в рабочий режим. Четвёртый электродвигатель работал с небольшим опережением, но автоматика быстро выровняла скорости.

Вновь раздался предупреждающий сигнал: – 5

Затем ещё: – 4

3

2

1

Пуск.

Перегрузка вжала в кресло. Паровые катапульты стартового комплекса подбросили лифт вверх. Плавно включилось сцепление, Редукторы взвыли, и перегрузка начала постепенно спадать. Скоро угасла и вибрация. Лишь низкий гул напоминал о работе приводов.

Я следил за равновесием приводов и остатком энергии в накопителе. Всё шло в штатном режиме.

На высоте около двухсот километров, пришёл запрос с орбитальной энергостанции. Автоматика подтвердила готовность, и на приёмный контур лифта полился поток СВЧ-излучения. Теперь лифт двигался с постоянной подпиткой, набирая энергию для второго этапа разгона.

Я облегчённо вздохнул, включил микрофон и сказал:

– Уважаемые пассажиры, можете отстегнуть ремни. В течение сорока минут можно свободно перемещаться по салону. – Чуть поразмыслив, я добавил. – Можете обращаться ко мне с любыми вопросами. Рубка находится между третьим и четвёртым коридорами.

Почему-то я не сомневался, что желающие побеседовать найдутся.

Через некоторое время в коридоре кто-то деликатно откашлялся, и я услышал голос Кристофера Смита.

– Можно?

– Конечно. Заходите.

Рубка не была отделена от коридора – широкий проём в стене делал её открытой для доступа, но Смит всё же не решался войти. С сомнением он спросил:

– Я вам точно не помешаю?

– Ни в малейшей степени, – с улыбкой сказал я.

– Я хотел вас кое о чём расспросить. – Смит всё стоял на пороге.

– С удовольствием отвечу на ваши вопросы. – Я взглянул на панель приборов. – В ближайшие полчаса мне абсолютно нечем заняться.

Смит всё же решился и прошагал к дивану, стоящему у дальней от входа стены. В рубке имелось всё для отдыха экипажа, пусть даже и состоящего из одного оператора.

Я нажал кнопку на сенсорной панели. Ставни на стене разошлись, открывая вид на звёздное небо и округлившийся горизонт.

Кристофер Смит подошёл ближе, чтобы взглянуть на Землю, но вдруг повернулся ко мне и разочарованно спросил:

– Стереоэкран?

Я кивнул и нажал ещё одну кнопку. Изображение стало медленно перемещаться вслед за поворотом камеры.

– Всё же лучше, чем запись. – Смит бросил взгляд на экран и сел на диван. – Вы не против, если я задам несколько вопросов о вашей работе?

– Думаю, у меня не самая интересная работа в ближнем космосе, – пошутил я. – Зато свободного времени много…

– Но чем-то вас эта работа привлекла? – спросил Смит.

Я задумался.

– Знаете, я стал работать лифтёром, когда только началась подготовка Третьей Звёздной. Наши рейсы обслуживают строительство звездолёта, и я горжусь своим вкладом в подготовку полёта к Сириусу.

Смит задумался, после чего спросил:

– Я так понимаю, что на вас возложено управление лифтом?

– Лифтом управляет автоматика. Моё вмешательство нужно только в крайнем случае.

– И часто бывают такие случаи?

Мне показалось, что Кристофер несколько напряжён. Должно быть, разговор он затеял только ради этого вопроса. Я решил убедить его в безопасности рейса.

– «В крайнем случае» – вовсе не значит, что капсуле угрожает опасность. Я помогаю автоматике, если она медленно восстанавливает равновесие. Даже мелкие неприятности случаются не в каждый рейс. Но, смею вас заверить, пассажиры едва ли что-то заметят.

– А серьёзные поломки? – Кристофер не удовлетворился ответом.

– Космические лифтовые системы – крайне надёжный вид транспорта, – я непроизвольно приосанился. – Никакая одиночная поломка не приведёт к аварии. Системы управления резервированы четырёхкратно. Отказ любого из шести приводов лишь снизит скорость подъёма, а для продолжения движения достаточно двух симметричных приводов.

– Но если оборвутся тросы?

– Тросы имеют десятикратный запас прочности. За многие десятилетия эксплуатации лифтов случилось лишь несколько обрывов из-за попадания метеоритов. Но, как и в случае с приводами, двух симметричных тросов достаточно для продолжения подъёма.

– А если целыми останутся несимметричные тросы?