Читаем Работяги космоса полностью

В дальнем углу зала крепко сбитый бородатый мужчина беседовал с очаровательной белокурой девушкой. Густота загара и одежда выдавали в них туристов. Мужчина был в пёстрой гавайской рубахе, сандалиях и шортах цвета хаки. Девушка в лёгком светлом платье и широкополой соломенной шляпке. В руках она держала небольшую сумочку и солнцезащитные очки.

Чуть наклонившись, мужчина что-то сказал своей спутнице. Девушка вежливо улыбнулась, словно поняла, что это шутка, но не поняла её смысла.

«У неё приятная улыбка», – отметил я.

Девушка была красива, знала о своей красоте и умела ею пользоваться.

Я откашлялся, привлекая внимание, и сказал:

– Прошу всех на борт.

– Наконец-то, – буркнул старик и дал знак молодому коллеге.

Старик подошёл первым и протянул ID-карту пассажира, которая заменяла билет. Я провёл картой через сканер, вернул её владельцу и посмотрел на экран.

Таймас Саяров – профессор Байконурского Технологического Института.

Его коллега: Пьер Лафарг – математик, Монреальский университет.

Проверка документов по большей части формальность. При сканировании билета активировался встроенный дозиметр. Данные об облучении пригодятся медицинским службам на орбите. Путешествие через радиационный пояс может отразиться на здоровье, но пассажирам лучше об этом лишний раз не напоминать.

Следующая ID-карта – Анна Фишер, актриса.

Её спутник – Генри Драйден, актёр.

Я объяснил пассажирам, как пройти к каютам, и посмотрел на часы. Пятый пассажир задерживался. Если не появится за пять минут до старта, придётся отправляться без него.

Пассажир появился буквально в последнюю минуту. Он вбежал через дверь, ведущую в служебные помещения, и сразу крикнул:

– Подождите меня!

Это был мужчина среднего роста и среднего телосложения. Можно сказать, что и возраста он был среднего – где-то чуть больше сорока. Он ещё не начал лысеть, но уже было заметно, откуда начнётся этот процесс. В левой руке пассажир нёс тяжёлый чемоданчик, а через правую перекинул плотный плащ. Он вообще был одет не по погоде – в вязаный свитер на молнии и шерстяные брюки. По его лбу ручьём стекал пот.

– Извините, я немного заблудился, – сказал он.

– Ничего страшного.– Я провёл картой через прорезь сканера и посмотрел на экран. – Главное, что вы успели, мистер Смит. Хотя ещё чуть-чуть, и пришлось бы стартовать без вас.

Кристофер Смит – литератор. Так было написано на экране.

Мы вошли в шлюз.

– С самого утра день не задался, – начал оправдываться Смит.

– Бывает… – сказал я и закрыл внешнюю дверь.

Смит, тем времен, продолжал:

– Из-за снегопада в Нью-Йорке задержали вылет стратоплана. В Сингапуре я замешкался в аэропорту и опоздал на рейс. Представляете, не успел буквально на одну минуту…

«Представляю, – мысленно ответил я. – Даже в XXII веке остались растяпы».

Внутренняя дверь шлюза с шипением герметизировалась.

– Пришлось мчаться на попутном экраноплане к стартовому комплексу на островах Бату, чтобы успеть на ваш рейс.

– Следуйте за мной, – поторопил я.

– Да-да, конечно.

Мы пошли по коридору к центральной части капсулы. Возле своей каюты стоял профессор Саяров.

– Нам нужно поговорить, – обратился ко мне профессор, и бросил недоверчивый взгляд на Смита.

– Добрый день, – сказал Смит профессору и поднял руку к голове, будто хотел приподнять шляпу. Шляпы на нём не было, отчего Смит смутился.

В том, что он мог прошляпить собственную шляпу, я не сомневался.

– Я занят, профессор. Скоро старт. Вернитесь, пожалуйста, на своё место, – сказал я и двинулся дальше.

Мы дошли до внутреннего полукольца, огибающего центральный силовой агрегат, где повернули налево и, миновав два боковых коридора, добрались до рубки управления.

– Мистер Смит, ваша каюта в следующем коридоре. Постарайтесь не мешкать, старт через три минуты. Перегрузки не опасны, но лучше встретить их в специальном кресле.

– Хорошо, хорошо, – Смит быстро удалился.

Я занял своё место в рубке, пристегнулся и сказал в микрофон:

– Уважаемые пассажиры, меня зовут Стэнли Мортон. Пожалуйста, займите свои места и пристегните ремни. Старт через две минуты.

Я бегло осмотрел приборы. Все показатели находились в пределах нормы. Балансировка не нарушена. Заряд сверхпроводящего накопителя – 95%. Двигатели разогнаны симметрично, и реактивная мощность в порядке. Я нажал кнопку готовности.

По-настоящему сложными и требующими моего внимания являются этапы разгона, большая же часть рейса проходит с постоянной скоростью, когда с управлением приводами справляется автоматика. Мне оставалось следить за энергетическим балансом и изредка подправлять команды компьютера. Работа не напряжённая, но требует усидчивости и постоянного внимания.