Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

Его провели полутемными коридорами в небольшой покоец. В нем не было ничего, кроме ковров и подушек на полу да светильника с диковинной фигуркой черного дерева на маленьком столике. Дальше он запомнил только гибкую женскую фигуру, поднявшуюся к нему с подушки, черные волосы, струящиеся по удивительно белым плечам, скрывающую лицо полумаску и платье из какой-то темной волосяной сетки, в которое была одета незнакомка.

- Разорви сеть, воин, - раздался шепот. И прочная сеть в его руках разлетелась на ошметки. Потом… потом ему показалось, что его выводят из кошмара, что ласки незнакомки стирают в его сознании пагубный образ королевы Сигрид, прогоняют его прочь. Куда было Сигрид до этой чаровницы?

С мутной после ночи любви головой он пил из одной чаши со своей неизвестной любовницей обжигающее питье - молочного цвета, но сладкое и ароматное. Счет времени Стирбьерн почти утратил и пришел в себя только тогда, когда, после долгого обратного пути по коридорам и переходам, он, наконец, оказался в мозаичном перистиле, и увидел, что небо начинает по-утреннему розоветь.

Ночные встречи повторялись еще несколько раз, и ни разу Бьерну не удалось увидеть лицо его любовницы. Последняя из встреч была прошедшей ночью - поэтому Бьерну было совсем не до того, чтобы следить за тем, как и что диктует ему Стефан. Он ощущал себя таким усталым, будто единолично втаскивал на берег большой корабль. Кроме того, сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке, видя заботу принцессы.

Эти мысли не покидали Стирбьерна и во время учения, и когда он сопровождал принцессу к отцу, и до самого позднего вечера. Стемнело, Священный дворец погружался в сон, на вахту заступила ночная стража. Бьерн неспеша шел через дворцовый парк к казарме, когда его буквально перехватила давешняя некрасивая темнолицая кубикулария - та самая, что препровождала его к прекрасной черноволосой незнакомке. Варанг не слишком удивился, когда облик кубикуларии словно стал размываться и через миг на ее месте оказалась знакомая тонкая фигурка рыжего Игрока.

- Хорошо играешь, Бьерн Олафссон, - с довольным видом проговорил рыжий. - Попроси своего ромейского приятеля обучить тебя здешней игре в фигуры - уверен, ты можешь преуспеть. Ну да не с тем я пришел. Пришла пора сделать напасть разом на две тавлеи.

Наверное на лице Бьерна явственно отразилось недоумение, потому что рыжий хлопнул себя по ляжкам и расхохотался.

- Ты и не чуешь, сколь ты близок к успеху. Твои ночные похождения приближают тебя к самым вершинам власти, уж поверь мне. Но всегда хорошо иметь две возможности вместо одной. Сегодня ночью, как луна покажется над Софийским куполом, приходи в тот садик, где мраморный бассейн под померанцевыми деревцами.

С этими словами рыжий пропал, а Стирбьерн направился в казарму. Однако долгий день и тут приготовил ему сюрприз - его вызвал Эмунд, который пребывал все последние дни вместе с уезжавшим из Города императором. Эмунд заметно осунулся - Стирбьерн заметил это еще когда столкнулся со старшим варангом у дверей покоев, где лежал больной басилевс. Сопровождая императора, Эмунду пришлось несколько раз сражаться с арабскими отрядами. Более всего Эмунда беспокоило, откуда арабы могли узнать о передвижении императорского отряда - все, касавшееся поездки, обсуждалось в строжайшей тайне.

- Завтра тебе придется присутствовать на Большом церемониале в Магнавре, - по обыкновению Эмунд сразу приступил к делу, говорил он на северном наречии, отрывисто и твердо. - Конунг должен был сам встретить послов, но, видишь, слег. Поэтому принять их придется принцессе. Я должен остаться завтра с конунгом. Не спрашивай ничего, не ко времени.

Бьерн понял, отчего столь озабочена была Анна, выходя из покоев, где лежал ее отец. Он ничего не ответил Эмунду, лишь наклонил голову в знак того, что понял.

- Ты будешь присутствовать на всем церемониале. Помни, что там будет и кесарь Александр. Следи за всем и всеми, все примечай. Никого, кроме двоих безбородых старшего ранга, к Анне не подпускай. Теперь слушай внимательно…

Наставления Эмунда по поводу сложного церемониала, на котором предстояло Бьерну присутствовать, были подробны и четки. Когда разговор был закончен, Эмунд неожиданно для молодого варанга заставил его склонить голову и начертал пальцем знак молота Тора на его темени.

- Да помогут тебе завтра наши боги, - проговорил Эмунд; голос его звучал почти торжественно.

***

Лунный лимонный ломоть уже поднялся высоко над куполом Софии, когда Стирбьерн вошел в небольшой внутренний садик с мраморным бассейном. Там было тихо: садик находился у одного из нежилых помещений дворца, поэтому внутри там даже не ставили стражу.

Варанг притаился за одним из померанцевых деревьев и хотел было позвать того, кто пригласил его сюда, и спросить, что же, собственно, за возможность могла ему тут открыться - но не успел: гравий дорожки зашуршал под подошвами.