Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

Стирбьерн так внимательно, поглощенно наблюдал за Анной, что, показалось ему, начал проникаться ее если не мыслями, то ощущениями. Сосредоточенность, предельная собранность, внимание ко всем мелочам, ко всем оттенкам речи послов, к тому как слушает их толмач и как он потом передает их слова на языке ромеев; усталость, тяжесть одежд и золотых украшений, и сковывающий голову обруч стеммы, тяжесть обязанностей, возложенных на эту хупкую девочку. Хотелось защитить ее, обнять, унести отсюда прочь, туда, где нет сверлящих взглядов и лживых улыбок.

Говорят, бойтесь своих желаний, они могут исполниться. Окончилась долгая и утомительная церемония, препозиты вывели послов прочь из Юстинианова триклиния и провели в покои, которые были им отведены. Теперь можно было немного расслабиться - но в этот миг Бьерн кожей ощутил, как покачнулась, теряя последние силы, принцесса, и рванулся к ней, забыв о придворных и церемониале. Со сдавленным криком отлетел в сторону великий папия,** двое кубикулариев скатились с помоста, на котором был установлен трон. Стирбьерн едва успел подхватить потерявшую сознание августу, не дав ей упасть.

Всего мига достаточно, чтобы схватить ее на руки, и опуститься вместе с ней на одно колено, прикрыв собой. Всего мига достаточно, чтобы прижав ее к себе одной рукой, второй вынуть меч. Эвальд, второй варанг-телохранитель, несколько запоздало вспомнил строгие наставления Эмунда и с обнаженной секирой встал над товарищем, не подпуская никого к Бьерну и Анне.

- Августе худо… пропустите… лекаря!

- К августе никто не подойдет! - прорычал Бьерн, оскалившись как молодой волк над добычей. - Позовите ученого монаха Никона!

Он не слушал возмущенно заговоривших все разом кубикулариев и синклитиков, он боролся с накатившейся ужасной мыслью - яд? Но он же все время был там, почти рядом… В мыслях Стирбьерн перебрал всех богов и богинь, каких мог вспомнить, не забыв и христианского бога, и его мать. Мать христианского бога, которая так ласково смотрела на всех с мозаики в большом храме. Женщина должна скорее помочь женщине.

- Ее надо вынести на воздух, - один из евнухов-кубикулариев высшего ранга боязливо подошел, косясь на секиру Эвальда и меч Бьерна. - Тут очень душно.

Его слова показались Бьерну разумным. Он приказал Эвальду идти впереди, а сам с августой на руках пошел следом. С головы девушки упала стемма, Бьерн отшвырнул ее сапогом, и венец тяжело покатился с помоста как бесполезная железка, под возмущенные вопли придворных.

В перистиле, выходившем во внутренний двор, Анна открыла глаза, глубоко вздохнув, словно со сна.

- Августа… - голос вдруг отказался повиноваться, и у варанга получилось позвать ее только шепотом.

- Что послы?.. - по детски испуганно спросила принцесса. Это снова была знакомая Стирбьерну девушка-ребенок, боящаяся подвести любимого отца, не справиться с возложенной ответственностью. Очевидно, самые последние события в памяти Анны не сохранились. Стирбьерн понял: она смертельно боится, что послы грозного хана увидели слабость августы ромеев.

- Церемония закончилась, все было как должно, - мягко, но очень убедительно сказал он. - Ты выдержала до самого конца, как подобает дочери императора.

- Благодарю тебя… - с так хорошо знакомой улыбкой облегчения выдохнула Анна. И Бьерну показалось, что она удобнее устроилась на его руках.

- Это варанг зашел слишком далеко, - раздалось чье-то шипение из толпы царедворцев. Мгновенно опомнившись, Стирбьерн отнес принцессу на мраморную скамью, велев Эвальду подстелить плащ.

- Благодарю, - чуть повернув голову в сторону второго варанга, повторила принцесса. Ее взгляд лишь на мгновение скользнул по толстогубому добродушному лицу Эвальда и снова вернулся к Бьерну. В бирюзовой глубине ее глаз что-то блеснуло - так блестит золотая монетка в синей глубине моря. К ним уже спешил Никон и сопровождающий его Стефан Склир. Осторожно осмотрев склеры и пощупав пульс принцессы, Никон заверил Бьерна и придворных, что виною обморока были духота и душевное переутомление.

- Сейчас, государыня, тебе нужен покой. И настоящий лекарь, не чета мне, недостойному, - закончил Никон.

- Нет, господин Никон, - слабым еще голосом, но очень настойчиво запротестовала Анна, - мне другого лекаря не нужно, я вполне доверяюсь твоим познаниям.

***

…- Рассказывают что-то ужасное, - Феодора присела у постели августы и аккуратно положила руку той на плечо, пытаясь заставить лечь. Анна упрямо стряхнула ладонь подруги и, смягчая резкое движение улыбкой, сказала:

- Не нужно, я и так уж залежалась, четвертый день лежу. Скучно! Так что рассказывают?

- Говорят, будто великий папия ходит по дворцу с шишкой на затылке и клянет варангов на чем свет стоит. А Стефан опасается, что Бьерну опять достанется.

- Да за что же достанется? Эмунд мне сам сказал, что Бьерн прекрасно выполнил все его наказы. Ему приказано было никого ко мне не подпускать - вот он и не подпустил.

Анна уселась на постели, подтянув к себе коленки и обняв их руками.