Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

На несколько мгновений воцарилась тишина, затем Стефан как ужаленный подскочил со скамьи, схватившись за меч.

- Августа приказывает тебе сесть, - сдавленным от ярости голосом проговорил комит. - И ты подчинишься!

- Не нужно! - вскочив, принцесса в два шага оказалась между ромеем и варангом. Она предостерегающе подняла руки, будто пытаясь оттолкнуть их прочь друг от друга. Затем обернулась к Бьерну.

- Я не имела иного намерения, кроме как дать вам обоим возможность послушать великого Гомера. Мне кажется, сидя наслаждаться его стихами гораздо удобнее.

Сам удивляясь своей покладистости, Стирбьерн одернул перевязь с мечом и спокойно сел на скамью, не обращая более внимания на Стефана.

Слово скончавши, воссел Фесторид; и от сонма воздвигся

Мощный герой, пространно-властительный царь Агамемнон,

Гневом волнуем; ужасной в груди его мрачное сердце

Злобой наполнилось; очи его засветились, как пламень.

Этот Гомер был воистину великий скальд - перед внутренним взором варанга возникло лицо короля Эйрика в тот злополучный день, когда его, Стирбьерна, изгнали из Швеции во второй раз. Он так живо представил себе пылающее гневом лицо уппсальского владыки, что судорожно стиснул зубы, а серые глаза приняли яростное выражение.

- Ты так ненавидишь Агамемнона, Бьерн?

Все еще во власти своих мыслей, Стирбьерн поднял глаза на задавшую этот вопрос кубикуларию принцессы.

- Этот конунг не кажется мне достойным и разумным правителем, - отвечал он, чуть помедлив.

- Но и Ахиллу не следовало ссориться с царем из-за такого пустяка, - сказал Стефан.

- Пустяка?! - хором произнесли Бьерн и принцесса Анна - и ошеломленно посмотрели друг на друга.

- Он же любил Брисеиду! - возмущенно вскрикнула принцесса.

- Его лишили законной доли в добыче, - еще более возмущенно добавил Бьерн. Феодора заявила, что недостойно воина не подчиняться царю из-за женщины. Варанг, едва сдерживая гнев, возразил ей, что Ахилл, как он помнит, и сам был царем. Никон, некоторое время наблюдавший за их спором, не вмешиваясь, наконец подал голос. Он говорил негромко, но все сразу же замолчали, прислушиваясь к тому, что говорил монах.

- Ну что ж, представим себе, что Брисеида не была частью добычи Ахилла. Если бы это была просто девушка, к которой потянулся он своими желаниями - достойным ли было бы ради обладания ею отказаться повиноваться Агамемнону?

Стирбьерн приготовился было сказать, что разумеется, в таком случае Ахилл поступит так, как поступать не должно - и вдруг его будто ударило изнутри: разве не то же самое сделал он сам? Разве он не отказался оправдываться после того, как провел ночь с королевой Сигрид - а ведь это могло помочь, и не было бы ссоры. Почему он не рассказал конунгу Эйрику о недостойном поведении королевы? На этот вопрос ответа у него не было.

- Северяне так мало знают Гомера, что даже не могут составить собственного суждения о поступках его героев, - ввернул с насмешливой улыбкой Стефан. - Они далеки от ромейской учености.

Первым порывом Стирбьерна было вытащить меч и прикончить наглеца тут же, на месте. И возможно еще месяц-два назад он так и сделал бы. Но охлаждающе разумное дыхание столицы ромеев успело исподволь подействовать на него, поэтому Бьерн только шумно выдохнул, справляясь с прихлынувшей яростью, и заговорил с подчеркнутым спокойствием:

- Быть может, я действительно немного знаю о твоей земле и твоих скальдах, ромей - но ты знаешь о моей земле и того меньше. Наши конунги не нуждаются в том, чтобы нанимать ромеев в свои дружины - а ромеи, как больные калеки, ни одной войны не могут начать без наемных мечей северян. Должно быть, их собственные руки уже неспособны держать оружие?

- Ну что ж, - сощурился Стефан, синие глаза его под густыми ресницами метали молнии. - Думаю, мы найдем способ выяснить, кто из нас лучше держит в руках меч, варанг.

- Довольно! - голос принцессы срывался. - Довольно, слышите? Я приказываю вам остановиться.

- Слушаю, государыня, - смиренно наклонил голову Стефан.

- Да, августа, - помедлив немного, повторил его движение Бьерн.

Никон, горько сожалевший о том, что явился невольной причиной возникших неприятностей, готов был уже прекратить занятия, хотя до обеда оставалось не менее часа. Однако августа Анна, взяв в руки книгу Еврипида, с мягкой улыбкой обратилась к нему:

- Учитель, ты прекрасно читаешь и слушать тебя - одно наслаждение. Почитай нам, прошу тебя! И возможно тогда господин Бьерн поймет, что Ахилл делал в жизни и еще кое-что, помимо того, что воевал и ссорился.