Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

В этот миг раздался уверенный стук в дверь и знакомый голос вопросил:

- Можно ли прервать вас, господин Никон?

- Мы уже закончили, - откликнулся монах.

Вошли Эмунд и аколуф Аркадос. Оба были озабочены и необычайно серьезны.

- Госпожа августа, по решению твоего отца, государя ромеев Льва, - напыщенно начал аколуф, - к тебе будут приставлены двое телохранителей. Они получили строгий наказ не отлучаться от тебя с восхода и до отхода ко сну.

- Госпожа Анна, - не слишком учтиво прервал аколуфа Эмунд, - должен сказать тебе, что ты вправе сменить и отослать своих кубикуларий и других слуг, однако эти двое воинов будут при тебе неотлучно, даже если ты разозлишься и вознамеришься прогнать их.

Феодора чуть улыбнулась - Эмунд хорошо знал непостоянную в настроениях августу.

- Их долг - защищать тебя даже против твоего желания. Если ты захочешь приблизить к своей особе нового человека, они не дадут тебе этого сделать без соответствующих предосторожностей.

Анна встала со своего места, и Феодора в который раз уже увидела мгновенное преображение: вот только что перед ней была подружка, способная хихикать и отвлекаться на уроках, задавать терпеливому Никону тысячу вопросов, передразнивать кубикуларий - и вдруг на месте легкомысленной девушки встала августа Ромейской империи, достойная спутница и помощница своего порфирородного отца. Это преображение не было для Феодоры новостью, однако всякий раз повергало ее в состояние сродни священному трепету.

- Благодарю тебя, господин Эмунд. Благодарю, господин Аркадос, - ровным внятным голосом произнесла Анна. Варанг отступил в сторону и махнул рукой в приоткрытый створ двери. Послышались шаги, и двое воинов вступили в покой.

Анна знала о том, что отец собирается дать ей телохранителей. Знала она и то, что ими будут комит схол Стефан и варанг Бьерн, сын Эмунда.

Но вот они вошли, рослые и сильные, с одинаково отстраненными лицами - не люди, а живое оружие, готовое уничтожить, стереть с земли все, что будет ей угрожать. И сперва показались ей почти братьями, несмотря на то, что были в разных одеждах и лицом не были похожи вовсе. Это ощущение, однако же, продлилось не долее нескольких мгновений. Стефан согнул спину в почтительном поклоне, а Бьерн лишь чуть наклонил непокрытую голову. И то ли на Анну нашло затмение, то ли яркое июньское солнце, вышедшее из-за облака и ринувшееся в отворенные окна, было всему виной, но принцесса едва не вскрикнула от устремившегося на нее золотого сияния, живо напомнившего приснившийся ей сон - солнце, которым засияли воды плещущего морского простора, солнце, зовущее ее к себе.

В следующий миг ощущение прошло, сияние погасло, и Анне почти без труда удалось убедить себя, что это всего лишь отблеск солнечного луча в золотистых волосах молодого варанга.

Комментарий к 7. Отблеск солнца

* - римский государственный деятель, философ-неоплатоник, теоретик музыки, христианский теолог.

** - император Запада, король Прованса, король Италии, король Нижней Бургундии. В 900 году крупные феодалы призвали Людовика в Италию, где 12 октября короновали его как короля Ломбардии, а 22 февраля 901 года папа Бенедикт IV увенчал его в Риме императорской короной. Однако власть Людовика над Италией оспаривал Беренгар I, который вынудил его покинуть страну. Вернувшись в 904 году, Людовик овладел Ломбардией, однако 21 июля 905 года Беренгар I взял его в плен в Вероне, ослепил и выслал в Прованс, где он и оставался до конца жизни.

========== 8. Ахилл и Ифигения ==========

Целое прекрасное утро тратить на то, чтобы слушать непонятное бормотание сутулого монаха! Стирбьерн переступил с ноги на ногу, разминая украдкой затекшие ступни. Дни, когда Никон занимался со своими ученицами латынью, он считал самыми неудачными, и более всего его злило то, что Стефан, стоящий с другой стороны дверного проема, кажется, прекрасно понимал, о чем идет речь, и слушал с интересом.

Неизвестно, заметил ли Никон то, как мается Стирбьерн во время обсуждения латинского оригинала “Размышлений”, но он, закончив чтение, закрыл тяжелый кодекс, отодвинул его в сторону и произнес:

- Ну что ж, оставим на время Марка Аврелия и поговорим о том, как изображают идеальную преданность долгу другие весьма достойные авторы.

- Например, Гомер, - с улыбкой сказала Анна и взглянула на обоих телохранителей. - Но мне бы не хотелось, чтобы преданность долгу отозвалась у моих доблестных охранников болью в ногах. Потому я хочу, чтобы вы сели. Если господин Никон не против, разумеется.

Никон благожелательно кивнул. Феодора же, которой и без того неловко было в присутствии двоих молодых мужчин, из которых один то и дело взглядывал на нее с выражением тихой собачьей тоски, сделала вид, что внимательно просматривает “Ифигению в Авлиде” Еврипида, лежащую перед нею. Стефан присел на скамью, стоящую вдоль стены, а Стирбьерн остался стоять.

- Садись же! - сказала Анна.

- Дурного же мнения о нас женщины, - процедил Стирбьерн, отведя глаза и будто бы ни к кому не обращаясь, - если считают столь слабыми, что мы не можем постоять во время караула.