Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

- Твой Бьерн и самому кесарю способен дать отпор, - с тонкой улыбкой возразил Лев. - Стефана я ставлю лишь для того, чтобы патриарх не поднял крик, что мою дочь, августу ромеев, охраняет язычник. Стефан хороший христианин. Но ты ведь знаешь, Эмунд - в столице у него никого нет. Если что и случится меж ним и твоим Бьерном… - император подошел вплотную к варангу и пристально, снизу вверх взглянул в его холодные светлые глаза.

- Мстить за него будет некому, - закончил Лев.

Эмунд усмехнулся - басилевс всегда очень хорошо знал своих воинов.

========== 7. Отблеск солнца ==========

- Ты сказал, господин комит, что тебе нужно сообщить нечто важное. Что это касается августы, моей госпожи, - Феодора, поправив наброшенный на голову мафорий, неосознанно грациозным движением убрала выбившуюся прядь жестковатых темных волос. Стефан, заглядевшись на неспешное движение ее руки, на то, как она гордо вскинула затем головку, моргнул, будто ребенок от резкого звука.

- Мы теперь будем чаще видеться, госпожа Феодора, - выпалил он. - Меня назначили одним из телохранителей августы. И потому я снова прошу тебя…

- Это и впрямь важная вещь, касающаяся августы, - насмешливо проговорила Феодора. И, внезапно посерьезнев, продолжила: - Много раз говорила я тебе, господин Стефан, чтобы ты оставил думать о помолвке со мной. Путь свой я избрала еще в раннем отрочестве. Мой Жених ожидает меня, и я не могу изменить.

- Госпожа Феодора…

- Прошу, выслушай меня! Да, ты умен и хорош собой, с тобой хорошо беседовать, делиться мыслями, ты обладаешь тонким восприятием. Как же ты не чувствуешь, что мы с тобой не созданы для… земного союза? - Феодора мучительно покраснела, заставив себя выговорить последние слова. - Помнишь, мы говорили о Платоне и его “Пире”? Афродита пошлая - это все, что может быть меж нами. И я готова даже допустить, что нам обоим это будет приятно - но это будет измена!

Стефан покорно опустил голову. Феодора украдкой взглянула на него - красивый! Красивый и умный, из хорошей доброй семьи, не беден - такому бы только и быть счастливым. И так пленителен его взгляд из-под длинных ресниц - кубикуларии шептались, что не одна знатная патрикия клала на Стефана глаз. Но он был целомудрен как Иосиф Прекрасный. И вот влюбился. В нее. Воистину, пути Господни неисповедимы.

- Я прошу тебя, господин Стефан, если есть в тебе хоть немного уважения ко мне, - Феодора пристально смотрела на него, - не заводить больше подобных разговоров. Феогност, мой сродник, под чьей опекой я нахожусь, противится моему желанию принять постриг. И если он прознает, что ты желаешь, чтобы я стала твоей женой…

Комит словно одеревенел - та, близ которой он дышать не смел, сама давала ему в руки все нити. Но может ли он воспользоваться ее доверием? Сделать насильно своей женой - синклитик Феогност будет счастлив сделать его своим зятем. Отбросив минутное искушение, Стефан сжал челюсти. И Феодора, поняв его мысль, улыбнулась неожиданно светло.

- Благодарю тебя от всего сердца, господин Стефан. Храни тебя Господь!

- Пустое, - пробормотал комит и через силу ответил на ее дружескую улыбку. - Вот, я заговорил о пустом, а главное-то едва не позабыл: я не один буду телохранителем. Вместе со мной эту службу станет нести один из варангов. Мы вместе с ним безотлучно должны находиться при августе днем, лишь ночью у ее покоев будет другая стража.

- Варанг? - удивленно переспросила Феодора. - Должно быть, Эмунд.

- Нет, госпожа. Будь это Эмунд, я был бы вполне спокоен. Но это - его сын. Тот самый, что схватил покушавшегося на жизнь государя.

- И что в том такого страшного? Или ты знаешь за этим варангом нечто недостойное? Но тогда тебе следовало уведомить аколуфа.

Стефан покачал головой. О столкновении с кесарем в квартале веселых домов он говорить не решился бы ни за что, а более против сына Эмунда ему нечего было сказать. Но было в Бьерне что-то, против чего восставало все сдержанное закованное в броню обычаев, обрядов и церемониала ромейское нутро Стефана. Слишком безоглядно ворвался этот варанг в его жизнь - возник из ниоткуда в грязном переулке, куда завел их кесарь Александр. Безоружный, Бьерн тогда расшвырял дюжих соматофилактов как детей и едва не искалечил самого кесаря, а тот вполне хорошо как владел мечом, так и дрался голыми руками. И слишком быстро Бьерн встал во главе варангов, которые теперь смотрели ему в рот - лишь одного Эмунда они почитали больше, чем Бьерна. А ведь Эмунд, как успел заметить Стефан, ничего не делал, чтобы поставить своего сына во главе отряда варангов. Напротив - Эмунд словно все время старался сдержать эту бьющую через край, сверкающую силу, которой был Бьерн.

- Он слишком буен, - наконец произнес Стефан. - Опасно ему быть рядом с августой.

- Но ведь и ты будешь рядом с августой, - рассмеялась Феодора. - Я уверена, господин Стефан, что такой доблестный воин и преданный слуга, как ты, всегда сможет направить буйство в должное русло.

***