Читаем Против ересей полностью

11. И что все учение Апостолов возвещало Одного и Того же Бога, Который переселил Авраама, дал ему обетование наследства, положил в надлежащее время завет обрезания, вызвал его из Египта, явно сохранив его чрез обрезание, — ибо Он дал его в знамение, чтобы они не были похожи на египтян, — (и Его возвещало) как Творца всего, как Отца Господа нашего Иисуса Христа, как Бога славы; это желающие могут узнать из самых речей и деяний Апостолов и увидеть, что Он Один есть Бог и выше Его нет другого (Бога). Если бы был выше Его другой Бог, то мы чрез сравнение, на основании превосходства, сказали бы, что Этот выше того. Ибо превосходство открывается из дел, как я и прежде сказал [17]; и так как они (еретики) не могут указать ни одного дела своего Отца, то Тот Один оказывается Богом. Если же Кто, зараженный страстью к состязаниям (1 Тим. 6, 4), сказанное Апостолами о Боге, почитает за аллегорию, то пусть рассмотрит мои вышеприведенные слова, в которых я показал Единого Бога Творца и Создателя всего, и опроверг, и обличил их положения; и он найдет, что они согласны с учением Апостолов и утверждают то, чему сии учили и в чем были убеждены, — что Один Бог Творец всего; и когда он отвергнет из своей мысли столь великое заблуждение и хуление против Бога, то сам у себя найдет основание и узнает, что закон Моисея и благодать Нового Завета, оба сообразные с временами, дарованы для пользы человеческого рода Одним и Тем же Богом.

12. Ибо все худомыслящие, на основании законодательства Моисеева думая, что оно несходно и противно учению Евангельскому, не постарались о том, чтобы исследовать причины различия того и другого Завета. Оставленные отеческою любовию и наполненные сатаною, обратившись к учению Симона волхва, они отступили в своих мыслях от Того, Кто есть Бог, и возомнили, что они нашли нечто большее, чем Апостолы, измыслив другого Бога, и будто Апостолы, все еще придерживаясь иудейских мнений, проповедовали Евангелие, а они искреннее и мудрее Апостолов. Поэтому, Маркион и его последователи обратились к усечению Писаний, некоторых из них совсем не признавая [18], а Евангелие Луки и Послания Павла сокращая и почитая то только подлинным, что они таким образом сократили. Но я, с помощью Божией, опровергну их в другом сочинении [19] на основании того, что еще удержалось у них. Все же прочие, надменные ложным именем «знания», хотя признают Писания, но извращают толкование их, как я показал в первой книге. И последователи Маркиона прямо хулят Творца, приписывая Ему созданы зла, но имеют более сносное учение относительно Его начала, признавая двух по природе различных богов, одного доброго, а другого злого; а валентиниане, хотя употребляют благовидные имена и называют Творца (Димиурга) и Отцом, и Господом, и Богом, но содержат более богохульное учение или секту, утверждая, что Он произведен не каким-либо из эонов, находящихся внутри Плиромы, но тем недостатком, который изгнан из Плиромы. В это все их вовлекло незнание Писаний и домостроительства Божия. В последующем рассуждении я приведу и причину различия Заветов и с другой стороны — их единство и согласие.

13. Поелику же и Апостолы и их ученики учили так, как проповедует Церковь, и уча так были совершенны, потому что они и были призваны к совершенству, то Стефан, уча тому же, увидел, еще будучи на земле, славу Божию и Иисуса одесную Бога и сказал: Вот я вижу небеса отверстые и Сына человеческого, стоящего одесную Бога (Деян. 7, 56). Он сказал это и был побит камнями и таким образом исполнил совершенное учение, во всем мученичестве своем подражая Учителю и молясь за тех, которые убивали его, словами: «Господи, не вмени им греха сего (Деян. 7, 60). Так были совершенны те, которые знали Одного и Того же Бога, от начала до конца присущего роду человеческому посредством разнообразных распоряжений, как говорит пророк Ocия: Я исполнил видения и был указан руками пророков (Ос. 12, 10). Те, которые за Евангелие Христово предали души свои даже до смерти, каким образом они могли говорить людям сообразно с их укоренившимся мнением? Если бы они так поступали, то не страдали бы; но потому что они проповедовали противное людям, несогласным с истиною, они и пострадали. Итак, очевидно, что они не оставляли истину, но со всем дерзновением проповедовали иудеям и эллинам, — иудеям, что распятый ими Иисус есть Сын Божий, Судия живых и мертвых, и что Он получил от Отца вечное Царство во Израиле, как я показал, а эллинам возвещали Единого Бога, все сотворившего, и Его Сына Иисуса Христа.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее