Читаем Против ересей полностью

7. Из слов также Петра, которые он сказал в Кесарии сотнику Корнилию и бывшим у него язычникам, коим первым возвещено было Слово Божие, мы можем понять, что возвещали апостолы, какова была их проповедь, и какое имели они понятие о Боге. Этот Корнилий был, говорится, человек благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу. Он видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал: милостыни твои пришли на память пред Богом. Посему пошли к Симону, называемому Петром (Деян. 10, 1–5). Петр же ввдел откровение, в котором небесный голос сказал ему: что Бог очистил, того не называй нечистым (Деян. 10, 15), т. е. Бог, положивший в законе различие между чистым и нечистым, Он, Которого чтил и Корнилий, очистил язычников кровью Сына Своего. Петр пришед (к Корнилию) сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему (Деян. 10, 34, 35), ясно показывая, что Бог, Которого прежде боялся Корнилий, о Котором слышал чрез закон и пророков, и ради Которого творил милостыню, есть, поистине, Бог. Но у него не доставало познания Сына. Поэтому, (Петр) присовокупил: вы знаете, что происходило по всей иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном, как Бог Духом Святым и силою показал Иисуса из Назарета, и Он ходил, благотворяя и исцеляя всех угнетаемых диаволом, потому что Бог был с Ним. И мы свидетели всего, что сделал Он в стране иудейской и в Иерусалиме: Его наконец убили, повесив на древе. Сего Бог воскресил в третий день и дал Ему являться не всему народу, но нам, свидетелям, предъизбранным от Бога, которые с Ним ели и пили по воскресении Его из мертвых. И Он повелел нам проповедовать народу и свидетельствовать, что Он есть предопределенный от Бога Судия живых и мертвых. О Нем все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получает именем Его отпущение грехов (Деян. 10, 37–44). Посему Апостолы возвещали Сына Божия, Которого люди не знали, и Его пришествие тем, которые прежде были научены относительно Бога, но они не вводили другого Бога. Ибо если бы Петр знал что-либо такое, то он свободно проповедовал бы язычникам, что иной есть Бог иудейский, а другой Бог христианский, и что бы он ни сказал им, поверили бы все, пораженные видением Ангела. Из слов же Петра видно, что он сохранял Бога, прежде им известного, но свидетельствовал им, что Иисус Христос есть Сын Божий, Судия живых и мертвых, в Кого он и велел им креститься в отпущение грехов, и не это только, но и то он свидетельствовал, что Иисус есть Сам Сын Божий, Который, будучи также помазан Духом Святым, называется Иисусом Христом. И Он есть Тот же, Который родился от Марии, как говорит свидетельство Петра. Ужели же Петр не имел еще тогда совершенного «знания», которое после изобрели эти люди? У них выходит и Петр несовершен и прочие Апостолы несовершенны, и им следует ожить и сделаться учениками сих (еретиков), чтобы также сделаться совершенными. Но это конечно смешно. Эти люди оказываются учениками не Апостолов, но своего худого учения. Посему-то так различны мнения каждого из них, потому что он усвоил заблуждение, как к тому был способен. Но Церковь по всему миру, имея твердое начало от Апостолов, пребывает в одном и том же учении о Боге и Его Сыне.

8. Еще: кого возвещал Филипп евнуху царицы Эфиопской, возвращавшемуся из Иерусалима и читавшему пророка Исаию, когда он был с ним один на один? Не Того ли, о Ком сказал пророк: как овца веден был Он на заклание и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзает уст Своих. Род же Его кто изъяснить? ибо жизнь Его возьмется от земли (Деян. 8, 26–32; Ис. 53, 7, 8); и что Сей есть Иисус; и в Нем исполнилось Писание как сам евнух уверовал и тотчас требуя креститься сказал: верую, что Иисус есть Сын Божий (Деян. 8, 37). Он и послан был в страны Эфиопские проповедовать то, чему сам уверовал, — что Един Бог, провозвещенный пророками, а Сын Его явился как человек, и как овца веден был на заклание, и прочее, что говорят о Нем пророки.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее