Читаем Против ересей полностью

[2] Ириней, приводя слова Павла, дает им совершенно другой смысл, чем какой заключается в них по принятому тексту. По замечанию Массюета, Иероним говорит о разнообразии чтения этого текста в списках Нового Завета, из коих одни удерживали, а другие опускали отрицательную частицу. Тертуллиан обличает Маркиона за устранение отрицания (Adu. Marc. V, 3).

Глава XIV

О Луке, спутнике Павла, и об особенностях Евангельской истории, которые известны только чрез него.

1. А что Лука был неразлучным (спутником) Павла и сотрудником его в благовествовании, он сам это объявляет не хвалясь, но будучи побуждаем самою истиною. Ибо, он говорить, когда Варнава и Иоанн, называемый Марк, отделились от Павла и отплыли в Кипр, то мы пришли в Троаду (Деян. 16, 8 и дал.); и когда Павел увидел во сне человека из Македонии, который говорил: приди в Македонию и помоги нам, — тотчас — говорит — решились мы отправиться в Македонию, разумея, что призывал нас Господь благовествовать им. Итак отплывши из Троады, мы направили плавание в Самофракию. И потом он тщательно показывает все остальное путешествие свое до Филипп, и как они говорили первую речь: севши — говорит — мы разговаривали с собравшимися женщинами (Деян. 16, 13), и кто уверовали и сколь многие. И опять говорит: а мы после дней опресночных отплыли из Филипп и прибыли в Троаду, где и пробыли семь дней (Деян. 20, 5, 6). И все остальные подробности (своего путешествия) с Павлом он рассказывает по порядку, со всею тщательностью указывая места, города и число дней, пока не пришли они в Иерусалим, и что там случилось с Павлом, как связанный он был отправлен в Рим, имя сотника, его принявшего, и названия кораблей, и как потерпели кораблекрушение и на каком острове спаслись, как они были приняты человеколюбиво, а Павел помог начальнику этого острова, как отсюда они отплыли в Путеолы и потом прибыли в Рим и сколько времени пробыли в Риме (Деян. 21; 27; 28). Присутствуя при всем этом, Лука тщательно описал это так, что не может быть обличен во лжи или превозношении, потому что все эти (подробности) доказывают, что он и старше всех, ныне учащих иначе, и знал истину. Что он был не только спутник, но и сотрудник Апостолов, особенно же Павла, это и сам Павел объявил в посланиях говоря: Димас оставил меня и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию, один Лука со мною (2 Тим. 4, 10, 11), и тем показывает, что он всегда был вместе с ним и не разлучался. И еще в послании к колоссянам он говорит: приветствует вас Лука, врач возлюбленный (Кол. 4, 14). Если же Лука, который всегда проповедовал вместе с Павлом, от него был назван «возлюбленным», с ним благовествовал и им уполномочен передать нам Евангелие, — не научен от него ничему другому, как явствует из его слов, то как эти люди, которые никогда не были вместе с Павлом, хвалятся, будто они научены сокровенным и неизреченным таинствам?

2. А что Павел просто, что знал, тому и учил не только бывших с ним, но и всех его слушавших, это он сам показывает. Ибо когда епископы и пресвитеры, пришедшие из Ефеса и других ближайших городов, собрались в Милете, так как он поспешал в Иерусалим на праздник Пятидесятницы, то свидетельствуя им о многом и говоря о том, что должно случиться с ним в Иерусалиме, прибавил: знаю, что уже не увидите лица моего; посему, свидетельствую вам в сей день, что чист я от крови всех. Ибо я не упускал возвещать вам всю волю Божию. Итак, внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас епископами управлять Церковью Господа [1], которую Он приобрел Себе кровию Своею (Деян. 20, 25–28). Затем, указывая на имеющих появиться злых учителей, сказал: Я знаю, что по отшествии моем придут к вам лютые волки, не щадящие стада. И из вас самих восстанут люди, говорящие превратное, дабы увлечь учеников за собою. Не упускал я — сказал он — возвещать вам всю волю Божию (Деян. 20, 29, 30). Так Апостолы просто и ни на кого не смотря преподавали всем то, чему они были научены от Господа. Так и Лука ни на кого не смотря передал нам то, что узнал от них, как сам свидетельствует говоря: как предали нам бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова (Лк. 1. 2).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее