Читаем Против ересей полностью

[4] Слов «воздвигнуть Христа во плоти» не находится здесь у Иринея, ни в кодексе Алекс.; ни в Вульгате и Сирском и Эфиопском переводах. Грабе.

[5] В принятом тексте Нового Завета стоит: душа его.

[6] Гарвей говорит, что в древних списках греческого текста было слово «дарование», как видно из цитаций у Дидина Алекс. (de Spir. S. III), Руфина, Руперта и Беды.

[7] Прибавка слова «на суд» находится также в кодексе Безы. Грабе.

[8] Это чтение вм. «отреклись» находится также в код. Безы.

[9] Слово «зло» прибавлено также у Безы. Слова: «как и начальники ваши» опущены здесь.

[10] Слово «от века» опущено, как и у Безы.

[11] Слово: «Иисуса» опущено здесь, как и в Сирском пер. Гарвей.

[12] Слова: «и нет ни в ком ином спасения» здесь опущены.

[13] Так исправляет это место Грабе; а латинский переводчик вн. δειξια принял δοξη перевел gloria sua (славою).

[14] В лат. переводе стоить tarctatur, и Гарвей объясняет чтение Иринея тем, что он иногда держался сирского текста.

[15] Такое чтение: κατα οροθεσιαν могло образоваться из «και τας οροθεσιας»; оно находится и у Безы.

[16] Ошибка вм. Ликаонии.

[17] См. кн. II, Глава XXX, 2.

[18] Так по свидетельству Тертуллиана (adu Marc. IV и V), Маркион не принимал Посланий Павла к Тимофею и Титу, Деяний апостольских и Откровения Иоанна.

[19] Это сочинение иди не дошло до нас, или, что вероятнее, и не было написано Иринеем.

[20] Так, по замечанию Грабе, читается вм. «из нас» и в александ. кодексе.

[21] Вместо τουτω Ириней или его переводчик читал ουτος, как находится и в код. Безы. Грабе.

[22] Слово «все» здесь опущено, как и в алекс. и других списках. Гарвей.

[23] Здесь вместо множеств. «дела» употреблено «дело», потому что говорится только об обращении язычников.

[24] Вместо «от оскверненного идолами».

Глава XIII

Опровержение мнения, будто Павел один только из Апостолов знал истину.

1. Что касается тех, которые говорят, будто один только Павел познал истину, и ему (только) чрез откровение было открыто таинство, то их [1] сам Павел обличит, когда он говорит, что Один и Тот же Бог содействовал Петру в апостольстве у обрезанных и ему у язычников (Гал. 2. 8). Петр, поэтому, был апостолом Того же Бога, Коего и Павел, и Кого Петр возвещал у обрезанных как Бога и Сына Божия, Того и Павел (проповедовал) среди язычников. Ибо Господь наш пришел спасти не одного только Павла, и Бог не так беден. чтобы иметь одного только апостола, который бы знал распоряжение Его Сына. И Павел говоря: как прекрасны ноги благовествующих благое, благовествующих мир (Рим. 10, 15; Ис. 52, 7), ясно показал, что не один, а многие благовествовали истину. И еще в послании к Коринфянам, перечислив тех, которые видели Бога по воскресении Его, присовокупил: итак, я ли, они ли, мы так проповедуем и вы так уверовали (1 Кор. 15, 11), признавая, что одна и та же проповедь всех тех, которые видели Бога по воскресении из мертвых.

2. И Господь в ответ Филиппу, желавшему видеть Отца, сказал: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня Филипп? Видящий Меня видит и Отца: как же ты говоришь: покажи нам Отца? Ибо Я в Отце и Отец во Мне, и отныне знаете Его и видели Его (Ин. 14, 7–10). Посему говорить, будто не знали истины те, которым Господь дал свидетельство, что они в Нем и знают и видели Отца, а Отец есть истина, — свойственно людям лжесвидетельствующим и отчуждившимся от учения Христова. Ибо для чего посылал Господь двенадцать Апостолов к погибшим овцам дома Израилева, если они не знали истины? Каким образом и семьдесят (Апостолов) проповедовали, если они сами наперед не узнали истины проповеди? Или каким образом мог не знать (истины) Петр, коему Господь дал свидетельство, что не плоть и кровь открыли ему, но Отец Небесный (Mф. 16, 17)? И как Павел (был) апостол не от человек, ни чрез человека, но чрез Иисуса Христа и Бога Отца (Гал. 1, 1), (так и прочие Апостолы), ибо Сын приводил их к Отцу, а Отец открывал им Сына.

3. А что Павел согласился на требование тех, которые позвали его к Апостолам по (возникшему у них) вопросу, и пришел к ним в Иерусалим с Варнавою не без причины, но чтобы свобода язычников была ими утверждена, об этом он сам говорить в послании к Галатам: потом чрез четырнадцать лет я ходил в Иерусалим с Варнавою, взяв с собою и Тита. Ходил же по откровению и сообщил им благовествование, которое проповедую среди язычников (Гал. 2, 1–2). И еще говорит: мы на час уступили и покорились, дабы истина Евангелия сохранилась у вас (Гал. 2, 5) [2]. Поэтому, если кто, на основании Деяний апостольских, тщательно исследует время, о котором написано, что он приходил в Иерусалим по вышеупомянутому вопросу, то найдет, что с ним совпадают годы, указанные Павлом. Так согласно и как бы тожественно указание Павлово с свидетельством Луки об Апостолах.


[1] Т. е. Маркионитов

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее