Читаем Против ересей полностью

9. И сам Павел — после того, как Господь говорил ему с неба и показал, что он преследует своего Владыку, преследуя Его учеников, и послал к нему Ананию, чтобы ему прозреть и креститься, — проповедовал — говорится — в синагогах в Дамаске со всяким дерзновением об Иисусе, что Он есть Христос Сын Божий (Деян. 9, 20). Это есть таинство, которое, как он говорит, было возвещено ему чрез откровение, именно, что пострадавши при Понтии Пилате есть Господь всего, Царь, Бог и Судия, получивший власть от Бога всего, потому что был послушен даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2, 8). И так как это справедливо, то он, благовествуя афинянам в Ареопаге, где за отсутствием иудеев свободно мог проповедовать истинного Бога, сказал им: Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет, и не объемлется [14] руками человеческими, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дая всему жизнь, дыхание и все. Он от одной крови произвел весь род человеческий для обитания по лицу всей земли, предопределив времена сообразно с пределами обитания их [15], дабы искали Божество, если каким-либо образом могут Его ощутить или найти, хотя Он и недалеко от каждого из нас. Ибо мы Им живем, движемся и существуем, как некоторые и из ваших сказали: мы Его и род. Итак, будучи род Божий, мы не должны думать, что Божество, подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства, или прихоти человека. Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться; ибо Он назначил день, в который Он будет праведно судить мир посредством Мужа Иисуса, в чем дал удостоверение, воскресив Его из мертвых (Деян. 17, 24–32). В этом месте он возвещает им, в отсутствие иудеев, не только, что Бог есть Творец мира, но и что Он произвел единый род человеческий для обитания по всей земле, как и Моисей говорит: когда Всевышний разделил народы по рассеянии сынов Адама, то положил пределы народов по числу ангелов Божиих (Втор. 32, 8); но народ, верующий в Бога, находится уже не под властью ангелов, но Господа. Ибо народ Иаков сделался уделом Господа, Израиль — частию наследства Его (Втор. 32, 9). И еще, когда Павел с Варнавою был в Листре Ликийской [16] и хромого от рождения именем Господа нашего Иисуса Христа сделал способным ходить, и когда толпа хотела за такое дивное дело почтить их, как богов, то он сказал им: «мы подобные вам человеки и благовествуем вам Бога, чтобы обратить вас от тех суетных идолов к Богу живому, Который сотворил небо и землю и море и все, что в них, Который в прошедшие времена попустил всем народам ходить своими путями, хотя и не переставал свидетельствовать о Себе благодеяниями, подавая вам дожди о неба и времена плодоносные, исполняя пищею и веселием сердца ваши (Деян. 14, 15–17). А что с этими проповедями согласны все Послания его, я докажу это из самых Посланий в надлежащем месте, изъясняя Апостола. Если же для усиления доказательств привожу места из Писаний, и что в них сказано разнообразно, передаю кратко и сжато, то великодушно обрати на них внимание и не почитай сего за многословие, понимая, что доказательства, находящиеся в Писаниях, не могут иначе быть представлены, как из самых Писаний.

10. Далее, и Стефан, первый избранный Апостолами в диакона, первый также из всех людей пошедший по следам мученичества Господа, так как первый был убить за исповедание Христа, смело говорил народу и учил говоря: Бог славы явился отцу нашему Аврааму и сказал ему: выйди из земли твоей и из родства твоего, и пойди в землю, которую покажу тебе; и переселил его в сию землю, в которой вы и ныне живете, и не дал ему на ней наследства ни на стопу ноги, а обещал дать ее во владение ему и семени его по нем. И сказал ему Бог, что семя его будет странствовать в чужой земле и будет в порабощении и притеснении лет четыреста; но Я, сказал Бог, произведу суд над тем народом, у которого они будут в рабстве, и после того они выйдут и будут служить Мне на сем месте. И дал ему завет обрезания; и так он (Авраам) родил Исаака (Деян. 7, 2–8). И остальные его слова возвещают того же Бога, Который был с Иосифом и с патриархами, Который говорил и с Моисеем.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее