– Не мешай ему пить. – Лара подошла с мечом в руках. С хмурым видом она отцепила от седла ногу мёртвого солдата, и тот с глухим стуком свалился на землю.

Арен оттащил труп подальше от верблюжьих копыт и присел, чтобы рассмотреть его. Тело солдата пострадало, волочась за верблюдом по земле, кожа покрылась рытвинами от песка, но Арен рассудил, что этот человек мёртв менее суток. Скорее всего, это был один из их преследователей. И, хотелось надеяться, это означало, что и остальные мертвы.

Лара сняла с животного седло и швырнула Арену, он расстегнул пряжки на седельных мешках и вытащил содержимое. Сушёное мясо, фрукты и орехи. Немного, но хватит им двоим для пропитания на несколько дней. Возможно, на неделю.

Также там обнаружились холстина и верёвки для палатки; шесты отсутствовали, но им было легко найти замену. Затем Арен добавил к куче ещё два бурдюка и на самом дне седельного мешка нашёл флягу, полную виски.

– В целом сойдёт. – Лара выпустила заднее копыто верблюда, которое осматривала до этого, и похлопала животное по крупу. – В сумках есть то, что нам нужно?

– Придётся обойтись этим.

– Ну хорошо. – Лара отряхнула руки о штаны. – Позволим этому бедолаге напиться вдоволь и отдадим ему то, что осталось в стойлах. Давай отдохнём немного. Мы уходим сегодня ночью.

30

Лара

Вместо того чтобы последовать собственному совету, Лара оставила Арена спать на одной из кроватей и вышла, не в силах побороть желание осмотреть место, которое некогда было для неё и тюрьмой, и домом.

Ноги сами несли Лару через спальни, из одной в другую, пока она не добралась до их с Сариной прежней комнаты, оставшейся почти нетронутой. В крошечном помещении с трудом помещались две узкие койки, спальня была безликой – им с сёстрами строго запрещали привносить что-то личное в обстановку. Маленький комод снаружи покрылся сажей, но, открыв его, Лара нашла одежду, которую носила, пока жила здесь.

Стянув безнадёжно испорченное платье, Лара, как могла – потому что из глаз у неё всё ещё текли слёзы, – осмотрела свои ушибы и раны. Она надела чистое бельё, штаны, льняную рубаху и плащ, заплела волосы в косу и впервые с ночи, когда спасла Арена, почувствовала себя человеком.

Опустившись на колени, Лара нащупала под кроватью расшатанный камень – под ним была маленькая выемка, где она прятала деревянную коробку с детскими сокровищами. С коробкой на коленях Лара уселась на койку и начала по одному доставать содержимое.

Кожаный браслет, который сплела ей Бронвин, – Лара надела его на запястье.

Блестящая серебряная монетка, находка Сарины; чеканный профиль на аверсе от времени стёрся и сделался неузнаваемым. Монетку Лара сунула в карман.

Обрывки бумаги с записками, жалобами на наставников, которые сёстры писали и передавали друг другу.

Лара бегло проглядела их, некоторые вызвали у неё улыбку, от некоторых защемило сердце, поскольку многие наставники отличались жестокостью в своих методах обучения. Имя Серина заметно отсутствовало, никто из девушек не осмеливался письменно его осуждать. Он слишком хорошо умел находить такие вещи.

Отложив бумаги, Лара снова влезла в коробку, отодвинула в сторону пузырёк тёмного стекла и вытащила серебряное ожерелье с длинной сапфировой подвеской посередине. Оно было маленькое, на ребёнка, и сейчас не сошлось бы на шее взрослой Лары. Но та всё равно поднесла его к горлу, прижала, и от этого ощущения ей на глаза навернулись слёзы, уже никак не связанные с песком.

Ожерелье дала ей мать. У Лары осталось всего несколько воспоминаний о ней, и одно из них – как та надела украшение маленькой дочке на шею. Лара была в нём, когда её забрали солдаты отца, и прятала его все эти годы как самое заветное сокровище. Доказательство того, что когда-то её любили.

И мать, которая любила её, умерла из-за этого.

Плечи у Лары задрожали, из горла вырвался всхлип, и она согнулась пополам.

– Ты в порядке?

Вторая койка скрипнула, Лара подняла взгляд. Арен уселся напротив, упершись локтями в колени, и теперь смотрел на неё.

– Мне его подарила мама, – пояснила Лара, показывая ожерелье. – Это единственное, что у меня осталось от неё.

– Я рад, что ты смогла снова найти его.

Лара кивнула и потёрла камень большим пальцем.

– В ту ночь на мне было колье твоей матери… – Она замолчала, тряхнула волосами. – Я так и вернулась. Я обвела камни на листе бумаги и использовала его как карту.

– Умно.

– Я решила, что ты захочешь его забрать, так что оставила его в Эранале.

Арен не ответил, уставившись в пол между ними.

– Когда я искал тебя, я наткнулся на комнату, где Серин хранил свои… инструменты.

Лара оцепенела, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Серин считал пытки искусством, которое необходимо совершенствовать, и во время обучения Лара испытала бо́льшую часть его орудий как на себе, так и на других.