Читаем Передача Ермакова (СИ) полностью

  Стэнли Вагстафф был арестован, когда поезд № 2 пересекал Приморские горы на пути к Слюдянке. Было девять часов вечера, и Стэнли стоял в коридоре, потому что его интересовал этот участок пути, на котором были сигналы о блокировке и самый крутой уклон где-либо на железной дороге; Линия была построена в 1956 году, чтобы избежать наводнения, вызванного плотиной Ангары.

  В руке у него были блокнот и карандаш, но он мало писал, потому что на улице было темно, а окна залиты снегом. Он не возражал, потому что было приятно просто стоять там, чувствуя плавное движение поезда; и, в любом случае, у него в записной книжке было достаточно фактов и цифр для трех лекций в Манчестере. Он подумал, что его путешествие заслуживает нескольких абзацев в газете Manchester Evening News .

  Двое сотрудников КГБ были очень вежливы. Один взял блокнот, другой обыскал его. Попросили провести их в купе спецкарта. Лариса Престина сидела в купе, которое больше походило на камеру. Она выглядела очень самодовольной.

  Стэнли считал, что он должен сказать: «Я требую встречи с адвокатом». Он почти рассмеялся. Он не испугался - все это было частью приключения, и теперь он стоил больше, чем несколько абзацев в Evening News; на самом деле, подумал Стэнли, я, вероятно, получу национальное освещение.

  Он кивнул Ларисе Престиной и спросил: «Что это такое?»

  Двое сотрудников КГБ сидели напротив Стэнли. Койки были убраны из купе, и в нем установили темно-зеленый металлический стол и четыре стула.Между двумя офицерами стояла настольная лампа с ярким светом. «Третья степень», - подумал Стэнли.

  Офицер с монгольскими чертами лица сказал: «Мы обратили внимание на информацию, предоставленную товарищем Ларисой Престиной, что вы делаете записи секретных материалов, касающихся размещения советских войск».

  «Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал Стэнли. Он вынул из кармана пачку манекенов и протянул их. Офицер с мальчишеским лицом взял одну и сунул в нагрудный карман пиджака. Когда меня начнут мучить? - подумал Стэнли.

  Лариса Престина сказала: «Да, да. Я видел, как ты вынимал блокнот и делал записи, когда мы проезжали мимо поезда, груженного оружием. Более того, - ее голос прервался от давно сдерживаемой ярости, - вы провели всю поездку, занимаясь антисоветской пропагандой и высмеивая достижения наших славных лидеров.

  «Чепуха», - сказал Стэнли Вагстафф.

  Сотрудник КГБ Монголии открыл записную книжку и некоторое время изучал ее. В конце концов он сказал: «Нашим взломщикам в Москве не понадобится много времени, чтобы решить эту проблему».

  «Лучшее из британцев для них», - сказал Стэнли Вагстафф.

  «Мне очень жаль, но я, кажется, не понимаю, что вы говорите».

  «Тогда соскреби серу из ушей». Сколько времени пройдет, прежде чем я прервусь на допросе? - подумал он. Он слышал, что они накладывали электроды на ваши яички, пока вы не рассказали им все, что они хотели знать, одним долгим, протяжным криком. Загвоздка заключалась в том, что ему нечего было им сказать, поэтому крик мог быть очень долгим. Последней записью, как он вспомнил, был список осужденных 2-10-0 из класса Эа, стоящих на железнодорожном кладбище.

  Лариса Престина обратилась к двум офицерам. «Ты позволишь этой свинье так с тобой разговаривать?»

  «Успокойтесь, товарищ. Мы должны быть уверены в наших фактах.Ваш кошелек, пожалуйста. Стэнли передал свой кошелек из свиной кожи с изображением Блэкпульской башни.

  Они выложили содержимое на стол. Водительские права с одним подтверждением превышения скорости в Солфорде, фотография его жены, которая ест мороженое на набережной Скарборо, членский билет клуба наблюдателей за поездом, фотография «Передвижения» Стивенсона на станции Дарлингтон, яркая советская почтовая марка. марки, купоны на еду и напитки и десять рублевых купюр.

  КГБ недовольно переглянулись.

  «Лучше расскажем товарищу Разину», - сказал один из них по-русски.

  «Товарищ Разин сказал, что его нельзя беспокоить, если только это не связано с охраной поезда».

  Они пристально посмотрели на Стэнли Вагстаффа: он не выглядел опасным. А отношения с Юрием Разиным стали деликатными, так как он понял, что они передают информацию Ермакову. Вы могли подумать, что если бы вы сотрудничали с самым могущественным человеком в Советском Союзе, вы были в безопасности: эти два офицера были достаточно опытными, чтобы понимать, что это было далеко от истины в отношении Разина.

  «Все равно придется ему сказать», - сказал один из них. «Он сойдет с ума, если мы арестуем шпиона, не сказав ему».

  «Предположим, он не шпион. Это был бы нам конец. Этот Wagstaff - то дерьмо, которое доставит неприятности. - Международный инцидент, - сказал он, запихивая бумаги Стэнли обратно в бумажник.

  «Конечно, он шпион, - громко сказала Лариса Престина. «Иначе зачем ему делать записи о передвижениях войск?»

  «Он говорит, что следит за поездами».

  «Умный фронт», - сказала Лариса Престина.

  «Я голоден», - сказал Стэнли, зная, что они лишат его еды и воды.