Читаем Оплодотворитель полностью

Приезд сына для Дарьи Алексеевны и Николая Карловича не стал приятным сюрпризом. Жизненный опыт, а вместе они прожили больше сорока лет, взрастил в них настороженное чувство ко всякого рода неожиданностям, которые, за редкими исключениями, приносили чаще всего лишь неприятности, огорчения, а то и беду. Вот и эта нежданная встреча встревожила больные сердца пенсионеров не на шутку. Не удивительно поэтому, что их первый вопрос к несчастному сыну был: «Что –то опять случилось не хорошее, Эдик?»

– Здравствуй, отец, здравствуй мамочка! Ну, почему сразу надо думать о не хорошем? Самое худшее, что могло со мной случиться уже давно произошло! Поэтому, мои дорогие, у нас есть все основания ждать от судьбы только добрых поворотов. Нет, правда всё нормально! Захотелось вот вас проведать.

– Ну, и ладно – вставил своё слово Николай Карлович – давайте в дом. Надеюсь, сынок, ты с ночёвкой, или как?

– Да, конечно с ночёвкой, папа!

– Вот и правильно. Мы сегодня с тобой наливочкой вишнёвой побалуемся. Очень уж у меня на этот раз хороша вишнёвая получилась. Но, в этом году по совету академика Закревского – соседа нашего, через два дома от нас живёт, знаешь ты его – забавный старичок, попробовал я впервые сделать наливку из барбариса с лимонными корочками… Ну, я тебе скажу это что-то! Язык с гортанью в рай попадают! Так вот и барбарисовую непременно отведаешь у меня.

– Ну, вы – прервала винодельческие мемуары супруга Дарья Алексеевна – пока тут пообщайтесь, а я стол накрою – дело то к обеду идёт, должно быть проголодался в дороге, наш сынок.

– Нет, мамочка, я совсем не голоден, но отказать себе в удовольствии покушать твои вкуснейшие блюда ни в коем случае не собираюсь.

Отцу с сыном было о чём поговорить. Интересных для них обоих тем находилось предостаточно; и не заметили они время, как их уж позвали за накрытый обеденный стол.

«Ну, что ж? – воскликнул Николай Карлович и, подмигнув сыну, потёр ладонь об ладонь в знак предстоящего удовольствия – тогда в столовую.» С этими словами отец встал с маленького двухместного диванчика, сын развернул свою инвалидную коляску в сторону столовой, и они направились трапезничать. Надо сказать, что Николай Карлович, не питавший иллюзий относительно возможного выздоровления сына после случившейся с ним беды, отнявшей возможность ходить, прекрасно осознавал все вытекающие из этого трагического обстоятельства огромные, а иногда и непреодолимые трудности, с какими придётся сталкиваться сыну – инвалиду в быту. Естественно поэтому, прежде всего, надо было сделать всё возможное в части приспособления жилищ к нуждам инвалида-колясочника. В срочном порядке, при самом деятельном участии Николая Карловича, в городской квартире и на даче: были устроены, где надо, пандусы; срезаны дверные порожки; сняты внутренние двери там, где можно было обойтись просто проёмами, а необходимые двери заменены на более широкие, не затрудняющие проезд коляски.

Дарья Алексеевна, проработавшая тридцать лет, несмотря на высшее гуманитарное образование, простым библиотекарем, особый талант имела к домоводству вообще и в, особенности, к кулинарии. Приготовление еды для неё, в отличие от многих других домохозяек, не являлось только неизбежным фактором семейной жизни. Время, проводимое на кухне, доставляло ей удовольствие; а творческий подход к делу – превращал поварское ремесло в кулинарное искусство, когда имеет значение не только вкус блюда, но и его внешний вид. Подчёркивая важность того как выглядит еда на тарелке, мудрая Дарья Алексеевна, при случае, напоминала представительницам слабого пола старые истины о том, что путь женщины к сердцу мужчины лежит через его желудок и, что женщина любит ушами, а мужчина глазами!

По отсутствию достаточного времени из-за неожиданного приезда любимого сыночка, стол, по мнению хозяйки, был накрыт на скорую руку и не так разнообразен угощеньями, как хотелось бы ей. На свежей в меру накрахмаленной скатерти в белых тарелках красовались: красно-розовые помидоры с золотистой паприкой, нарезанные кольцами и уложенные в двухцветные гирлянды, припорошенные молотыми черным и красным перцем; длинные пластины баклажанов, запечённых вместе с миниатюрными кубиками зелёных яблок; ветчинные канапе с прослойками сочных салатных листьев в тончайшей блинной обкладке; отварной со специями говяжий язык под горчичным соусом и любимые Эдуардом куриные котлеты в поджаристых грустящих гренках. В центре стола стояли хрустальные графинчики с обещанными Николаем Карловичем вишнёвой и барбарисовой наливками.