Читаем Оплодотворитель полностью

– А между тем перевод очень образен и символически точен. Супруги – это пара волов в одной упряжке. Браки совершаются на небесах. И тебе, сынок, Викторию в жены послал Господь. Она жена замечательная. Сколько физических и душевных сил Вика потратила в борьбе за твоё здоровье и ваше общее будущее?! Откуда только силы то эти не мерянные находились в её худеньком теле? Каково это было ухаживать за тобой я поняла, когда, помнишь, она на неделю уезжала в «Свято – Никольский» монастырь. Мне то на материнскую долю вышла всего – неделя, А Виктория за тобой, как за маленьким ребёнком, два года… Пойми, Эдик: быть женой – тяжелая ноша! Ведь хорошая жена – не только любовница! Она и вместо матери мужу, и мама детям, и друг – товарищ по жизни, и хранительница домашнего очага. Ну, что делать? Случилась с тобой беда. Не может у вас с Викой быть общих детей! Но, Вика же молодая цветущая женщина и она имеет право на материнство. Да, она вступила в связь с другим мужчиной, но в низком пошлом адюльтере её трудно обвинить, ведь она выбрала путь предельно откровенной правды. Всеми прожитыми вместе с тобой годами Виктория заслужила право на доверие с твоей стороны. Я – твоя мать верю, и ты, сын, поверь ей, что она действительно хочет родить своего родного ребёнка для себя и тебя. Она же большая умница – как же хорошо сказала, что этот ребёнок наполнит вашу жизнь новым и, может быть, самым важным смыслом. Главное, что мешает сейчас твоей душе – ревность! Это естественно, но согласись, что ревность – шизофреническая дочь инстинктов. А ты, Эдуард – учёный, а значит решения должен принимать, опираясь только на размышления и логику. Ты вот сомневаешься: должен ли становиться отцом ребёнка Виктории, которого она намерена родить от другого мужчины. Но, кажется, невозможно отрицать, что природа твоих сомнений именно ревность. Она – ревность рисует тебе картины близости твоей женщины с другим мужчиной; и в глубине твоего естества сразу просыпаются, грозно рыкая, далёкие звериные предки. Тебе необходимо оставаться глухим к их зову на битву за самку. В человеческом обществе нет самок и самцов, а есть, всё-таки, люди, пусть и с множеством недостатков, но и с достоинствами, отличающими их от животных. Ну, вот скажи: разве мало примеров из жизни, когда мужчины женятся на женщинах с детьми? И разве в таких случаях чужие дети, являясь постоянным физическим напоминанием об интимных близостях этих женщин с другими мужчинами – их биологическими отцами, становятся источником ревности? Отнюдь нет! Если мужчина любит женщину, если она ему дорога, он может переступить через многое! В конце концов соитие мужчины и женщины, в сущности, есть просто физиологически необходимый для деторождения процесс. В языческие времена – он не был столь интимным, каким его сделало христианство. Язычники относились к соитию также естественно и обыденно, как к спариванию животных. Да что там языческая старина. Всего сто лет назад в любой крестьянской семье половая близость супругов не проходила потаённо. Все мало-мальски подросшие дети могли видеть и прекрасно понимали, чем занимаются в постели их родители – папка покрывает мамку, чтобы родился ещё один братик, или сестрёнка, точно также: как бычок покрывает коровку, чтобы коровка принесла телёночка, и чтобы у коровки было молочко; как хрячок покрывает свинку, чтобы у свиноматки появились поросятки; как жеребчик – кобылку, чтобы кобылка ожеребилась жеребёночком. Это я всё к тому, Эдуард, что тебе следует отринуть глупую ревность и отнестись философски к идее Виктории – сознательно пойти на связь с мужчиной – оплодотворителем. Родит она здоровенького сына – её и твоего наследника; и слава Богу! Вот такое моё мнение, сынок, но решать тебе! И знай: я приму, как мать, любое твоё решение и понесу свой материнский крест до конца.

Дарья Алексеевна, державшаяся на протяжение всего долгого вразумляющего монолога уверенно и ровно, на последней завершающей фразе расчувствовалась и не сумела удержать слёз, покатившихся вдруг по щекам, покрытым заметной уже сеточкой морщин, а Эдуард приблизился на своей коляске вплотную к матери и, уткнувшись лицом в её подрагивающие лежащие на коленях руки, стал их многократно целовать, отрываясь от тёплых дорогих ладоней лишь для того, чтобы, подняв голову навстречу материнскому ласковому взору, сказать ей самое главное.

– Мама, родная, спасибо тебе за твои мудрые слова. Я всё услышал и всё для себя понял. Прости меня за мою слабость. Я люблю тебя, мамочка!

Назавтра рано утром, тепло попрощавшись с престарелыми родителями, Эдуард Николаевич уехал к себе домой, к жене, которая обязательно родит ему замечательного сына.

***