Читаем Неоконченные споры полностью

Медленный, словно лужа, ручей.Тихий и сонный ручей без речей.Времени не теряя,в нем гимнастерку стираю.Выстираю, на себя натяну,нá небо неторопливо взгляну,на в головах стоящеесолнышко настоящее.Долго болталось оно подо мнойв мыльной и грязной воде ледяной.Надо ошибку исправитьи восвояси отправить.Солнышко, выскочивши из воды,без промедления взялось за труды:в жарком приливе восторгасушит мою гимнастерку.Веет медлительный ветерок,стелется еле заметный парок,в небо уходит, отважный,с ткани хлопчатобумажной.

Собака с миной на ошейнике

Хмурая военная собачкас миной на ошейнике идет.Собачей в расстегнутой рубашкеза собой ее ведет.Жарко. До войны не далекои не близко. Километров десять.Цепку дернул собачей легко:надо псу немедля что-то взвесить.Все живые существа войны —лошади, и люди, и собаки —взвешивать немедленно должны,ни к чему им тары-бары.По своим каналам информации —ветер, что ли, сведенья нанес —перспективы для собачьей нациизнает этот хмурый, хмурый пес.

Ведро вишни

Пробирается солдат ползкоми ведро перестоявшей вишни,на передовой отнюдь не лишней,волочит простреленным лужком.Солнце жжет, а пули жжик да жжик.Вишня брызнула горячим соком.Но в самозабвении высокомговорит он: — Потерпи, мужик!Перестаивает война.К ней уже привыкли.Притерпелось.А расчету вишни захотелось,пусть перестоявшей,Вот она:черная, багровая, а соктак и норовит оставить пятна.До чего же жизнь приятна!До чего же небосвод высок!

Самая военная птица

Горожане,   только воробьевзнавшие   из всей орнитологии,слышали внезапно соловьевтрели,   то крутые, то отлогие.Потому — война была.   Дрожаньепесни,   пере-пере-переливслышали внезапно горожане,полземли под щели перерыв.И военной птицей стал не соколи не черный ворон,   не орел —соловей,   который трели цокали колена вел.Вел,   и слушали его живые,и к погибшим   залетал во сны.Заглушив оркестры духовые,стал он   главной музыкой     войны.

Новое выраженье земли

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия