Читаем Неоконченные споры полностью

Сначала она означалаобычные воспоминания, —как в кинозале, мчалакадры, кадры, кадры.Но кадры сместились, сгустились,сплотились, перевоплотилисьв густые и горькие чувстваи в легкие, светлые мысли.Сейчас, по третьему разу,память — половодье,но в центре водоворотамоя небольшая щепка,ухваченная цепкожестокосердой волною.Делает все, что хочет,третья память со мною.

Тяжелая легкость

За тяжелую легкость — истребителя или эсминца, —с поворотами, схожими с оборотом Земли,полюбились мне велосипедные спицы,в раннем детстве еще за собой увлекли.А за легкую тяжесть — луча или ветра —полюбил, когда стал выходить постепенно в тираж,скорость автопробега, мотающего километры,словно мерную ленту, выбрасывающего   километраж.И тяжелая легкость, и легкая тяжестьдля началапункт Ас пунктом Бдля вас свяжет.А потом, как привыкнешь,так и не отвыкнешь,и, исполненный молодого огня,сядешь даже в таксии воинственно гикнешь,словно сел на коня.

Старый спутник

Словно старый спутник, забытый,отсигналивший все сигналы,все же числюсь я за орбитой,не уйду, пока не согнали.Словно сторож возле снесенногомонумента «Свободный труд»,я с поста своего полусонногоне уйду, пока не попрут.По другому закону движутсявремена. Я — старый закон.Словно с ятью, фитою, ижицей,новый век со мной не знаком.Я из додесятичной системы,из досолнечной, довременнóй.Из системы, забытой теми,кто смеется сейчас надо мной.

Текст и музыка

Таланту не завидовал. Уму —тем более. Ни в чем и никому:не более меня вы все успели.Завидовал, что ваши песни пели.Бывалоча, любимая родня,застольничая, выспросит меня,и отповедь даю ей тотчас с жаром,что связан с более серьезным жанром.А между тем серьезней жанра нет.И кто там композитор, кто поэт —неважно. Важно, чтобы хором дружнымревели песню ураганом вьюжным.А кто поэт и композитор кто —не столь существенно. Они зато,в сторонке стоя, — вылезать не надо, —безмолвно внемлют песни водопаду,покуда текст и музыку поют.

Прощение

Грехи прощают за стихи.Грехи большие —за стихи большие.Прощают даже смертные грехи,когда стихи пишу от всей души я.А ежели при жизни не простят,потом забвение с меня скостят.Пусть даже лихо деют —вспоминаютпускай добром,ни чем-нибудь.Прошу того, кто ведает и знает:ударь, но не забудь.Убей, но не забудь.

Способность краснеть

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия