Читаем Неоконченные споры полностью

Травы — запахи земли,в листья воплощенные и корни.К ним по случаю весны пошливдумчиво принюхиваться кони.Распахнули ноздри, как ворота.Чуют что-то.Понимают что-то.С темной конскою душойтемная душа земнаяразговор ведет большой,но о чем — не знаю.

Голоса души и тела

Приказывало тело, а душаподсказывала тихо, еле-еле,покудова, волнуясь и спеша,кричало тело о себе, о теле.Оно было большое, а душабыла такою малой и несчастной,что и на кончике карандашамогла с большим удобством размещаться.И зычный голос тела заглушалвсе грохоты, и топоты, и шепоты,а тонкий голосок души плошал,и если предлагал, то в виде опыта.

Не лезь без очереди!

Не лезь без очереди. Очередь — образмиропорядка.Бесспорная доблесть,презрев даже почесть,отбросив лесть,без очереди — не лезть.Не лезь без очереди.Хотя бы радихлебной очереди в Ленинграде,где молча падали в тихий снег,но уважали — себя и всех.И атомы в малой,и звезды в большойВселенной   очередность блюдут.Так что же ты лезешь!С бессмертной душойдождутся все,   кто честно ждут.

Смерть врага

Смерть врага означает, во-первых,что он вышел совсем из игры,так жестоко плясавший на нервахи мои потрясавший миры.Во-вторых же,и в-третьих,и в-главных,для меня значит гибель его,что, опять преуспев в своих планах,смерть убила еще одного.Он был враг не земли и не века,а какой-то повадки моей.На еще одного человекав человечествеменьше людей.

Все три измерения совести

Говорят, что огромные, многотонные самосвалыпотихоньку проскальзываютнавалы,обвалы,кладбищаавтомобильных частей,что доказывает наличие честивместе с совестью,также и с памятью вместе,даже у машин,даже в век скоростей.Совесть с честью, конечно, меняются тоже,но покуда тебя потрясает до дрожине своя, не жены,а чужая беда —не утратили доблести и геройствачеловекоустройствои мироустройство,а душа осязаема, как всегда.А душа вещественна, когда она есть,и невидима, если ее замарали,и свои очертанья имеет честь,и все три измерения есть у морали.

«Не сказануть — сказать хотелось…»

Не сказануть — сказать хотелось.Но жизнь крутилась и вертелась —не обойти, не обогнуть.Пришлось, выходит, сказануть.Попал в железное кольцо.Какой пассаж! Какая жалость!И вот не слово, а словцо,не слово, а словцо   сказалось.

Планируя, не зарывайся!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия