Читаем Наследие войны полностью

- Да, но есть еще один элемент, который вы должны учитывать. Это правда, что у старых нацистов есть друзья в правительстве Южной Африки. Но они есть и в Аргентине, и в Бразилии, и в Чили. И конечно, если бы Конрад был в Португалии, он, вероятно, мог бы остаться там. В конце концов, режим Салазара - это правая диктатура. Так зачем же ехать в Африку?

- Потому что там было что-то для него? - предположил Герхард.

- Например...?

- Мы, - сказала Шафран. - Причина, по которой Конрад фон Меербах отправился бы в Африку, была бы в том, что мы там, и мой отец тоже.

- И я могу сказать вам совершенно точно, - сказал Герхард, - что он хочет убить нас всех.

- В таком случае, - сказал Джошуа, - я немедленно подключу к работе своих людей в Лиссабоне. Даже если Конрад еще ничего не предпринял, можно поспорить, что у него что-то на уме. Мы должны найти его и взять. От этого зависит ваша жизнь.

***

Если и был на свете человек, которого Леон Кортни не хотел бы видеть у своей входной двери, так это Квентин Де Ланси. Дело было не только в том, что этот человек был отвратителен, а его политические взгляды отталкивали; он также слишком болезненно напоминал Леону о худшем дне в его жизни.

Четверть века назад Де Ланси высказал ряд плохо информированных, предвзятых замечаний о коренном населении Кении, которое он назвал "ленивыми дикарями" на званом обеде, на котором они оба присутствовали. Разъяренный Леон вызвал его на пари, чтобы продемонстрировать, как он ошибался. Он сказал Де Ланси, что заплатит ему пять тысяч фунтов, если любые три белых претендента, которых он выберет, пойдут один за другим, смогут обогнать одного масаи. Если Де Ланси проиграет, ему придется пробежать один круг трассы совершенно голым.

Гонка проходила вокруг старого поля для поло в загородном клубе Ванджохи. Масаи победили. Но Де Ланси так и не пришлось платить неустойку, потому что к тому времени первая жена Леона Ева уже была в предсмертных судорогах, пораженная эклампсией и истекая кровью на обеденном столе в павильоне клуба.

И вот теперь Де Ланси следовал за одним из сотрудников Поместья в кабинет Леона, его чрезвычайно тучное тело было облачено в шорты цвета хаки, рубашку в тон и фуражку с козырьком, в правой руке он держал планшет. Рядом с ним шел еще один крупный мужчина в костюме и галстуке, его голова была покрыта серой шляпой с короткими полями, глаза были скрыты за темными очками в металлической оправе.

- ‘Мистер Кортни? - спросил Де Ланси, заглядывая в свой блокнот, как будто ему нужно было напомнить, с кем он разговаривает.

- Ты прекрасно знаешь, что это так, - ответил Леон. - ’Что ты делаешь на моей территории, разодетый, как Билли Бантер на прогулке бойскаутов?

Вспышка гнева промелькнула на лице Де Ланси. Двое констеблей позади него изо всех сил старались подавить улыбки. Де Ланси не столько видел, сколько чувствовал веселье своих людей. Он повернул голову, чтобы посмотреть на них, и рявкнул:- Подождите у машин!

Когда они ушли, к нему несколько вернулось чувство собственного достоинства, Де Ланси представил мужчину в костюме, который снимал солнцезащитные очки и засовывал их в нагрудный карман пиджака. Из бокового кармана он извлек маленькую записную книжку в кожаном переплете и карандаш.

- ‘Это мистер Питерс из агентства Рейтер, - сказал Де Ланси. - Он пишет статью для "глобал синдикейшн" о нашем ответе на восстание туземцев. Естественно, губернатор стремится показать всему миру, что мы все держим под контролем.

- ‘Добрый день, мистер Кортни,’ сказал Питерс. - Спасибо, что позволили нам войти в вашу собственность.

- ‘И вам доброго дня, мистер Питерс,’ ответил Леон.

Что-то в этом человеке беспокоило его. Эти свиные глазки-бусинки напомнили ему о ком-то, но прежде чем он успел понять, о ком, Де Ланси объявил: - "Я здесь в своей роли офицера Специальной полиции".

Ненависть Леона к Де Ланси вытеснила все остальные мысли из его головы.

- ‘А теперь? - спросил он. - Ну, в ваших услугах я не нуждаюсь. Если бы какой-нибудь мужчина, женщина или ребенок, живущий в моем поместье, поступил неправильно, я бы уже знал об этом и сам бы с этим разобрался. Он не пытался скрыть своего презрения, когда добавил: - "И не хлыстом".

- Это не цель моего визита, - добавил Де Ланси, и взгляд, который он бросил на Леона, ясно дал понять, что ненависть была взаимной. Он откашлялся и начал явно подготовленную речь. -Как вам известно, среди населения кикуйю нарастают волнения, спровоцированные и поощряемые так называемыми террористами Мау—мау ...

‘Конечно, я чертовски хорошо знаю, - перебил его Леон. ‘И что из этого?