Читаем Мемуары Омеги полностью

Мне позвонила "большая любовь" которая была вполне в курсе моих амурных дел и существования Алины, и сказала, что ее курс лечения скоро подойдет к концу, и что мне неплохо бы определиться - с которой из моих женщин я хочу быть дальше. Позднее, задним числом, я понял, что, без сомнения, к этому разговору она готовилась, и, более того, заранее просчитала все варианты моих возможных ответов, поскольку мозги у нее были практически мужские, и голова работала отлично. Кроме того, знала она меня, как облупленного. Я сказал, что, когда курс лечения будет закончен, тогда пусть и звонит. Она сказала, что он уже практически закончен, и что она не собирается быть на втором месте параллельно с кем-то еще. Точно не помню, но я в той или иной форме сказал, что бросать Алину я не буду. С какого перепуга я не стал ее бросать и что меня удерживало - я уже не помню - никаких особых причин за нее держаться не было - "закидоны" уже начались, и я ее совершенно точно не любил. Что-то, однако, точно удерживало, в первую очередь - гуляющая где-то крыша. Потом "любовь" спросила - что она мне сделала, и чем она передо мной виновата, если я с ней так? Я снова ответил кукую-то хрень, и мы попрощались. После чего она, совершенно по мужски, вычеркнула меня из своей жизни. До меня в тот момент так ничего и не дошло.

Потом все пошлО четко и по нотам. Через недельку я ей ("идеалу") позвонил сам, просто так, поболтать. Она совершенно спокойно со мной разговаривала, устраивать разборки было вообще не в ее стиле, и сказала, что у нее уже есть парень, который познакомился с ней на улице и пребывает в состоянии глубокого офигения от свалившегося на него счастья. Были ли у них уже что-либо или нет, я не спросил - до меня по прежнему ничего не дошло.

Через очень непродолжительное время меня бросила Алина. Просто так позвонила и сказала - мы не будет больше встречаться. Почему? - мне было не интересно. Я не стал спрашивать, я такие вещи вообще в нормальном состоянии у баб не спрашиваю. Я просто бросил трубку. Эмоций в отношении Алины у меня не было никаких, только полное равнодушие. Чтобы покончить с темой Алины, добавлю, что она мне позвонила еще раз месяца через 3-4, застала меня в весьма черном расположении духа, и я ее послал. Потом подумал, что послал вообще-то зря, она во всей этой истории, как раз, имеет наименьшее значение, самому надо было думать, трахать кого-то надо, и позвонил ей. В этот раз меня послала она. В задницу. После чего уже навсегда исчезла из моей жизни.

Я позвонил "любови" и попросил вернуться. Она сказала, что ей меня жалко, что, если бы была одна, она бы вернулась, и что своего парня бросить не может. Я спросил, есть ли у них уже секс, она ответила, что есть, и я дал отбой.

Я собрался было продолжать жить дальше, и даже начал думать, куда бы подать объявления, чтобы поскорее пошли звонки от новых дам. Но, на "историческую арену", совершенно неожиданно вышел в полный рост новый персонаж - моя давно где-то гулявшая крыша. "Держим все под контролем, да? "Иммунитет", да? - очень нехорошо ухмыльнулась Крыша - Умеем вытаскивать себя из депрессий?... Ну-ну... А проверим? Отбываю. Буду на Земле - зайду. Не скучай!".

Потом меня накрыло. Накрыло совершенно неожиданно. Чтобы проиллюстрировать, как именно накрыло, мне приходят на ум две метафоры. Обе одинаково хороши - это цунами и лавина, причем лавина не снежная, а каменная. Что такое легкая депрессия, я знаю по себе - это для меня нормальное состояние. Что такое такое средняя - тоже. Из книг и общения примерно знаю, какова крайняя стадия самой тяжелой депрессии - когда лежат, дрожат и умирают. За несколько суток я влетел в самую тяжелую депрессию, у меня даже осталось такое впечатление, что я на большой скорости миновал и эту стадию и стремительно продвигался куда-то еще дальше, в смысле - глубже.

Вообще, по моемУ собственному восприятию, депрессия похожа на попадание в яму с черными стенками. В какую сторону человек не посмотрит - он видит черную стену. Ему кажется, что весь мир - черная стена, и он в этот момент не понимает, что достаточно вылезти из ямы, и он снова увидит все предметы и краски нормального мира. Степень тяжести депрессии можно сравнить с глубиной ямы, и, соответственно, с количеством усилий, необходимых для того, чтобы из нее вылезти самому или с чьей-то помощью. Только здесь такой маленький нюанс - у ямы есть дно, ниже которого не упадешь, на котором можно стоять, и от которого можно оттолкнуться для прыжка вверх. Я же со свистом ухал в бездонную пропасть, слабо шевеля лапками в пространстве и отчаянно пытаясь хоть за что-то зацепиться, или, хотя-бы, приостановить падение. Когда Алиса (в стране Чудес) провалилась в кроличью нору, она пролетала мимо полок с разными предметами. Я же стремительно миновал разные точки невозврата, и проближался к двум главным - первой была потеря разума. К счастью, я не долетел.