Читаем Мемуары Омеги полностью

Когда-же по каждому из вышеперечисленных пунктов женщина заслуживает высоких или высших оценок - то получается экземпляр убойный! Что забавно - мне за все эти годы таких баб с безусловно максимальными баллами по всем пунктам попадалось штук пять, и еще столько-же - с охренительными внешкой и т.д., с которыми секса не было. В общем, эта самая Алина, безусловно, входит в пятерку, даже в тройку, лидеров. Она была высокой и жгучей, если так можно выразиться, блондинкой, с огромными голубыми (мне сначала казалось - ледяными) глазами, абсолютно правильными чертами лица, и роскошной, в смысле - убойной - фигурой. Такой типаж моделей - почти ее близнецов - обожают снимать рекламщики в роликах про всякие там жвачки со свежим дыханием, бутилированные вОды из источников и прочую хрень, ассоциирующуюся с прозрачной водой, стерильностью, льдом и холодом.


Еще, иногда встречается тип очень красивых, как правило - высоких - женщин, которые держатся величественно. Пример - актриса Вера Сотникова в молодости. Такой тип женщины возникает тогда, когда очень высокого уровня внешка сочетается с устойчивым позитивным состоянием психики, самодостаточностью и спокойным осознанием собственной непоколебимой привлекательности для мужчин. Тип убойный, но довольно редкий - у меня таких было две - эта самая Алина, и еще одна, когда-нибудь напишу.


Когда в моей убитой "хрущебе" нарисовалась такая "снежная королева", с которой, в данном случае, я вообще не успел хоть сколько то толком познакомиться и наладить эмоциональный контакт, даже бывалый я сильно заробел, вследствие чего мне довольно быстро намекнули, что "диванчик уже не худо бы и разложить!". Настала пора применять любимый со школы принцип - "Если красавица на *** бросается - то не теряйся - тоже бросайся!". В обнаженном виде дама сильно напоминала шедевральную скульптуру из белого мрамора - я героически перенес и этот шок со знаком плюс - дальнейшие сюрпризы были уже не такие пугающие - девушка оказалась вполне живой, мягкой, теплой и в высшей степени сексуально-маньячной - наш человек! Было ей, кому интересно, 22 года.


Естественно, "не секасом единым" - поскольку по главной "составляющей" отношений все было замечательно, мы быстро привыкли друг к другу и немного познакомились. Несмотря на убойную внешность, Алина ссученности и стервозности не проявляла, и по поводу своей внешности особо не "звездИла". Кроме того, быстро выяснилось, что у нас есть еще один общий момент - лень и пофигизм - Алина жила с родителями, которые были, как я понял, довольно обеспеченными людьми, вяло формально училась в каком-то ВУЗе, и у нее, в отличие от большинства россиянских девок, совершенно ни откуда не сыпались искры на предмет аврально делать карьеру или зафиксировать синяком мужа-спонсора, что, без малейших сомнений, она могла сделать в любой момент по щелчку пальцев. Человек жил для себя, сегодняшним днем и в свое удовольствие - в высшей степени мудрый и правильный подход. Я не мог сдержать любопытство и как-то раз ее спросил - на хрена тебе нужен нищий мужик старше тебя на 12 лет, на инвалидности, с убитой квартирой, когда у тебя, наверное, выбор - подумать страшно?! Она ответила, что придерживается принципа героини фильма "Военно-полевой роман". Принцип этот я тоже знал, о чем незамедлительно Алине сообщил, и она эту осведомленность всячески приветствовала и одобрила - "Я у мужчин признаю только один недостаток, на все остальные я смотрю сквозь пальцы".


Задним числом, кстати, я вполне понимаю, что именно находили во мне некоторые из женщин - в том числе, безусловно, "большая любовь", Алина, и еще несколько - со мной им было эмоционально комфортно, ну и прочие интересные цели совпадали. Я сам всегда был совершенно самодостаточным и искал самодостаточных женщин для равноценных партнерских отношений. Другое дело, что самодостаточных женщин у нас практически нет - в лучшем случае десятые доли процента от общей говномассы - преобладают потебляди-проститутки, для который секс является предметом торгов, с которыми у меня по умолчанию ничего никогда не могло быть. Если же попадались вменяемые, в хорошем смысле этого слова - "европеизированные" бабы, то им было со мной вполне комфортно - со своей стороны, я уважал их как личностей, и, в отличие от большинства остальных воспитанных бабами мужчин - ничем не напрягал.


Встречались мы с Алиной те-же самые стандартные 3-4 (вроде, ближе к 4-м) месяца, и, по знакомой схеме, на последнем месяце психика бабы перешла в нестабильное состояние, и началась фигня. Алина удумала начать в меня влюбляться и начала мне об этом сообщать.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное