Читаем Мастер снов полностью

Э, нет, не всё. В руке есть рюмка, тамКак будто светятся еще остатки рома.Так получилось… Повезет и нам!Разлить «Gavana Club» по стаканам.Ну вот, пора представить незнакомых.Вот полуврач, что так похож на цаплю:Мгновение назад он созерцал,Как алкоголя медленная капляТечёт на дно в его почти бокал.Хотя он занял место не своё,Здесь девушка, он влез вперёд неё.

5

Евгения. Созвучия близки…Онегина мы тут припоминаем:Качаются тихонько васильки,Коляска по дороге проезжает…К чему? Зачем? Бессмысленность и плесень!Деревня, город… И скучает всуе.А нынче хоть бы чем он был полезен:Мороженым на площади торгует.Сплин вызывают продавца движенья.Евгения. Её все звали Женя.

6

Евгения, покинув институт,Мороженым в киоске торговала.Старухи у подъезда вам наврутПро колдовство, про глаз, как изумруд…Она их мысли сильно занимала.Всё в ней дразнило сплетниц: смелый взгляд, Её рисунки, смех её задорный,Небрежный вызывающий наряд,И даже кот, такой большой и чёрный.Всего труднее было примириться,С конвертами, что шли из «заграницы».

7

Пародия! — воскликнет тут читатель, —А может, даже хуже — плагиат!Опять морочат голову. И кстати,Тем, что уже мы слышали стократ.Онегина трепали легионы…О, графоманы, вас мерзее нет —Забит литературный Интернет,Замусоренный и заполонённый.Воняют слов их мёртвые тела,И вот — литература умерла.Я улыбнусь горячности его.Да кто он мне? Плевал я на него.

8

Не для него пишу я эти строки,Пускай же дуется литературный сноб.А я ж, в преддверье холодов жестоких,Как косолапый зверь, ищу сугроб.Забившийся в норе пятиэтажки,Не слышу ошалевшую страну,Чтоб нарушать на клетчатой бумажкеДуши своей слепую тишину.А то, что тиражами я зардеюсь,Как флагами, в учебники войдяС клеймом литературного вождя —На это очень мало я надеюсь.

9

Не для того я рифмы собираю,Смирившись с их банальностью давно!А для чего? Да я и сам не знаю…И всё ж пишу, хоть это и смешно.Ну, может, где-то есть душа родная —Ты, мой далёкий, мой далёкий друг,Когда-нибудь, свой шкаф перебирая,Наткнёшься на мою поэму вдруг,Которую издам я за свой счёт.Она тебя, быть может, развлечёт,А может быть, прольёшь ты пару слезНад сборником моих нелепых грёз.

10

Так плачу иногда над книгой друга,Иль классика, немного перебрав.Смеётся надо мной моя супруга:Ну, ты сентиментален, как удав.А за окошком то весна, то вьюга,И наша жизнь — разболтанный состав,Летит стремглав по рельсам проржавелым,И где-то ждёт, с базукою упав,Наш поезд моджахед остервенелый.Вернёмся же к истории моей —Вот юность вспоминает Алексей:

11

Перейти на страницу:

Похожие книги

Инсектариум
Инсектариум

Четвёртая книга Юлии Мамочевой — 19-летнего «стихановца», в которой автор предстаёт перед нами не только в поэтической, привычной читателю, ипостаси, но и в качестве прозаика, драматурга, переводчика, живописца. «Инсектариум» — это собрание изголовных тараканов, покожных мурашек и бабочек, обитающих разве что в животе «девочки из Питера», покорившей Москву.Юлия Мамочева родилась в городе на Неве 19 мая 1994 года. Писать стихи (равно как и рисовать) начала в 4 года, первое поэтическое произведение («Ангел» У. Блэйка) — перевела в 11 лет. Поступив в МГИМО как призёр программы первого канала «умницы и умники», переехала в Москву в сентябре 2011 года; в данный момент учится на третьем курсе факультета Международной Журналистики одного из самых престижных ВУЗов страны.Юлия Мамочева — автор четырех книг, за вторую из которых (сборник «Поэтофилигрань») в 2012 году удостоилась Бунинской премии в области современной поэзии. Третий сборник Юлии, «Душой наизнанку», был выпущен в мае 2013 в издательстве «Геликон+» известным писателем и журналистом Д. Быковым.Юлия победитель и призер целого ряда литературных конкурсов и фестивалей Всероссийского масштаба, среди которых — конкурс имени великого князя К. Р., организуемый ежегодно Государственным русским Музеем, и Всероссийский фестиваль поэзии «Мцыри».

Юлия Андреевна Мамочева , Денис Крылов , Юлия Мамочева

Детективы / Поэзия / Боевики / Романы / Стихи и поэзия
Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия