Читаем Майские страсти полностью

Скрестив на груди руки, она подошла к старушке, стоявшей на коленях перед зеркалом милостыни, и села возле неё на тротуаре.

Искупникова достала из пачки сигарету и закурила.

– Не живётся?– не смотря на Алину, спросила старушка.

– Помолчи, ба!– с родственной нежностью сказала Искупниква.

Алина в долгий затяг, по-мужски, курила и смотрела перед собой. Руки немного дрожали приятной, постстрадальческой дрожью. От какого-то неожиданного облегчения Искупниковой хотелось смеяться. Даже маячившая перед ней любовная пустота не напрягала, хотя и надменно-властно сковывала душу.

Снова воспоминания посыпались с прежней быстротой. Алина боялась, пусть даже и через плечо, оглянуться на прошлое. Она хотела отрезать его от настоящего и к её удивлению и огорчению это получилось. Впереди мелькало будущее без отпечатков ушедшего. И это будущее грязнило так же ненасытно, как если бы оно было прошедшим.

Алина посмотрела на старушку. Она поразилась той надменности, с которой та стояла на коленях. Искупникова считала её счастливым человеком. Алина внутренне улыбалась тому, с какой лёгкостью, без дрожи в теле, стояла старушка.

– Покуришь, ба?– отвернувшись от неё, Алину бросила окурок на тротуар и затушила его каблучком.

– Куда мне!

– А мне!

– Не возьму я от тебя ничего! Алина встала, погладила старушку по голове и вызвала по сотовому такси. Пока Искупникова ждала, страшная, угрюмая мысль заблудилась в её уме. Алина исподлобья взглянула на старушку. Искупникова только теперь осознала странность происходящего. Было уже очень поздно,– в такое время милостыни никогда и нигде не просят. Да и когда друзья только пришли к церкви, об этом тоже можно было подумать. К тому же в лице во взгляде старушки ощущалось что-то потустороннее, магическое,– так на своих врагов смотрят колдуньи, так и бабушка смотрела перед собой на пустую улицу. «Не сошла ли она с ума?»– подумала Алина и сама начала вглядываться в пустынность улицы. Искупнкиова вздрогнула, как будто только что вышла из бани на январский мороз.

Когда она смотрела на нешевелившиеся листья и на пустую улицу, ей казалось, что хуже уже никогда не будет. После выкуренной сигареты, находясь рядом со старушкой Искупникова была уже не убита; она была раздавлена.

Одуревшим человеком она села в подъехавшую машину.

Часть Четвёртая. Глава 1. В козьем парке

Если спуститься к Оке оттуда, где заканчивается Черкасская улица, то встретиться на пути зелёное, дышащее жизнью местечко, которое горожане привыкли называть козьим паком.

Видна река, чувствуется влажный запах водоёма, под ногами играет с ветерком сочная травка, любопытные деревья склоняют головы, чтобы посмотреть на эту кокетливую игру.

Молодые родители гуляют с детьми, молодые повесы и девушки смакуют шашлыки, запивая или вином, или коньяком.

Разве это не есть картина вечного бытия? Свежесть рядом с увяданием, радость рядом с вредительством, навинность рядом с отчаянием, добро рядом со злом.

Мангалы в двадцати метрах от детской площадки, пластиковые стаканчики в десяти метрах от резинового мячика.

Шаг в сторону – и из девственности – в разврат, шаг в сторону – и из кабака – в храм.

Есть два рода дружеских компаний: в одних собираются только те, у кого души слишком малы, чтобы страдать; в других – только те, кто страдают (в том числе и те, кто своих страданий не сознают).

Компания второго рода собралась в воскресенье в козьем парке, чтобы отпраздновать день рождения Андрея.

Товарищи встретились в три часа на берегу Оки. Клинкин помог Яськову принести мясо, салаты, овощи и выпивку.

Когда они пришли, Алина, Настя и Мелюков уже были на месте.

– Неприлично,– сказала Искупникова и подкатила к небу глаза.

Яськов и Клинкин тревожно посматривали друг на друга, словно в чём-то не были уверены.

Затем имениннику Алина подарила золотой браслет, Настя – серебряный амулет в виде маленького амура, Мелюков – бутылку «Джек Дэниелс».

У погоды тоже были, как будто, именины. Солнце светило так, что Искупниковой даже в солнечных очках приходилось щуриться. Эти майские лучи способны слепому в душу залезть. Ветерок, не найдя облаков на небе, не знал, чем заняться и неназойливо флиртовал с верхушками деревьев. По берегу разносился горячий аромат шашлыка из свинины. Соседняя компания из пяти мужчин лет сорока, видимо, начала гуляние с утра и попахивала сладким перегаром.

Алина приспустила очки и, как бы нехотя, оценивающе посмотрела на гуляк. Ухмылка тронула уголки её матово-розовых губ. Она снова подняла очки на глаза. Выглядело это пафосно и торжественно.