Читаем Майские страсти полностью

Андрей только закурил, как к нему подскочила Искупникова, вырвала из его рта сигарету и бросила её на асфальт. Яськов промолчал

– Хватит. Не надоело? Хватит,– завизжала она.

– Чего хватит?– громко спросил Андрей.

Клинкин, содрогаясь телом от беззвучного хохота и прикрывая рот рукой, глядел то на Искупникову, то на Яськова. Он сдерживал смех, не желая в тот момент выдать свои искренние чувства. Грохот от салюта стал карнавальным фоном того молчания, которое летало между Андреем и Алиной. Они опасливо посмотрели друг на друга и одновременно оглянулись по сторонам.

Далее произошло что-то весьма странное и в то же время ожидаемо-страшное, если ввести в исключение любящее, суетливое, прыгающее сердце такой страстной девушки, как Алина, которое спровоцировало её на весьма детское, какое-то простоволосое поведение.

Она повернулась спиной к друзьям и вновь стала пробираться в гущу празднующих людей. Алина искала кого-то взглядом, как голодный хищник ищет на мгновение улизнувшую, уже почти обескровленную жертву. Алина схатила за руку ничего не понимавшую, красивую, рыжую, с веснушками на лице и плечах, с усиленной от вечерней темноты прелестью девушку, такую красивую, что в неё можно было или влюбиться, или ревновать к каждому прохожему. Глубиной сердца Искупникова и сама сознавала погибельность своего поведения. Но она не спешила в этом себе признаваться.

Как человек, охваченный пламенем, в попытке потушить огонь машет руками, тем самым усиливая губительную власть этого огня, так и Искупникова лишь приближала разоблачение движений своей души, пытаясь стереть след предыдущей выходки.

– Какая девушка-то прекрасная!– улыбнувшись, сказала она.

– А ну отпусти её!– подбежал Андрей.

– Она тебе не нравится? А зря. Подумай хорошенько… Могу познакомить. Или ты меня хочешь… может быть?

– Алина, пожалуйста… Оставь её.

Девушка с веснушками пролепетала:

– Молодой человек… Угомоните её… Что ей от меня нужно? Я веселиться хочу. Да убери ты руку.

Она плюнула словами в Алину и убежала прочь.

То ли Андрей на миг хотел отвлечься, то ли произошло это исключительно по интуиции, но он на три секунду заулыбался, как полоумный ангел. Ему льстило не внимание красотки, а внимание в самой целомудренном смысле этого слова…

Алина цокнула языком. Пожар не унимался…

Искупникова чуть отдалившись от Андрея и Дмитрия, стоявших немного в сторонке от Мелюкова и Насти с подругой, начала кричать:

– Эй, девчонки! Кому денег дать за ночь любви! Есть у меня один… знакомый малый. Девочку хочет! Ну… кто? Только недорого!..

Искупникова начала разводить руками, сверкать взглядом, расплёскиваться, подниматься на цыпочках и уже полностью с головой затапливать,– как река весенние берега,– всех прохожих своими всколыхнувшимися чувствами.

В её глазах отражался голубо-зелёно-жёлтый салют злобы, когда она с горевшей улыбкой на устах подошла к Андрею и Дмитрию.

– Никто не хочет…– сказала Искупнкова.

Яськов ощущал предельное своё унижение перед Клинкиным и, трясясь душой, вскрикнул:

– Ты… Искупникова… Замолчи, дура!..

Она опустила голову, и какая-то напрасная, вязкая, приторная благодарность проникла в душу Андрея. Он ласково глядел на Алину.

– Почему ты так жесток со мной?– с улыбкой легкодумной печали на губах вздохнула Искупникова, как это делают сорокалетние актрисы в провинциальных театрах.

– Какая же ты… Дай я тебя поцелую.

Он схватил голову Алины руками, пытаясь поцеловать её в лоб, но она вдруг закричала:

– Ай… Не трогай меня за волосы. Не люблю. Что ты наделал? Мне неприятно. Что ты вечно лезешь?

– Да… да… я просто поцеловать хотел.

– Не надо меня целовать.

Тут Дмитрий засмеялся смехом самого злобного, смрадного ехидства.

– Я впервые вижу, чтобы девушка склоняла парню к сексу, а не парень девушку,– проговорил он и к своему удивлению вдруг стал чрезвычайно собой доволен.

Затем Клинкин ощутил на себе взгляд Искупниковой: взгляд животный и зовущий; взгляд самки увидевшей самца; взгляд, который исчезает сразу после экстаза порождённого мимолётной нуждой инстинкта.

– Я его не склоняю,– краснея душой сказал Алина.

– А над девушкой ты зачем издевалась?– громко спросил Андрей.

– Что ты сказал!.. Ах, видите ли, я над девушкой издевалась! Видите ли, я, ребята, вот такой, что могу терпеть, когда меня оскорбляют, но когда над другими издеваются, то тут уж постойте… Я за всех горой. Так, что ли?

– Нет…я…

– Знаю, что не так,– коротко рассмеялась Алина.

У неё и улыбка, как будто подобрела. Алина вся засветилась каким-то потусторонним светом, словно находясь рядом с добрым человеком, можно и самому стать добрее. Она засмеялась над собой.

В этот момент к Мелюкову подошёл старик в грязном халате и стал просить милостыню.

– Нет… нет у меня,– Мелюков отчего-то крайне растерялся. Он по-прежнему с любопытством смотрел на Алину.

Старик плюнул. Ни один бедняк не выдержит, когда богачи в их присутствии притворяются нищими. Тут какое-то ущемление профессионального тщеславия.