Читаем Люди полностью

«Что ты там понимаешь, дура тупая! Живёшь в своих фантазиях и воображаешь, что чего-то достигла в жизни. И подружки твои такие же. Поколение сетевых недоумков, копируете друг у друга одну и ту же бредятину, а собственных мыслей не имеете. Да даже бог с ними, с мыслями, у вас нет ни малейшей связи с реальностью, не знаете ни откуда берутся деньги, ни как их надобно тратить, чтобы элементарно не помереть с голоду или не очутиться на улице. Вот я тебе сейчас дам денег и скажу пойти в магазин купить еды, ты чего купишь? Чипсы, газировку, шоколад, жвачку и в лучшем случае макароны или пельмени. И как же ты собираешься без меня жить?»

«Уж как-нибудь разберусь. Да и кто бы говорил о том, что у меня нет своих мыслей. Ты на себя посмотри, у тебя же ни грамма фантазии. В шкафу висит куча платьев ещё с этикетками, а ходишь в застиранных костюмах, одних и тех же, зимой и летом. Раз уж некуда и не с кем в них ходить, хотя бы надевала на работу».

«На работу такое не носят».

«И на кой чёрт мне сдалась такая жизнь? Ты только и делаешь, что решаешь проблемы или бездельничаешь в их отсутствии. Я так жить не хочу, хочу делать то, что мне нравится, и пусть оно не принесёт денег, зато сделает меня счастливой».

«Чем же ты хочешь заниматься? Смотреть фильмы, сидеть в сети, болтать с подружками? Других интересов я у тебя не наблюдала. Так всю жизнь прожить не получится».

«Может, удачно выйду замуж».

«Ты на себя в зеркало-то посмотри, ни кожи, ни рожи. Замуж она удачно выйдет!»

«У меня богатый внутренний мир, – расхныкавшись, сморозила Лера совсем несуразную чушь. Девочка не смогла вынести подобный упрёк от матери. – И не надо судить по себе, это тобой так никто и не прельстился, потому что ты глупая и самодовольная, а я совершенно другая».

Она была ровно такая же.

Выкинув изо рта последнюю фразу будто плюнув, Лера со слезами на щеках убежала в свою комнату. Так закончился последний серьёзный разговор между матерью и дочерью. Ударив друг друга по самому больному месту, они окончательно отдалились, даже на смертном одре Валентине Сергеевне было не жалко покидать единственного ребёнка, поскольку женщина считала себя преданной «этой неблагодарной тварью». С невообразимым, запредельным удовольствием она представляла, как той придётся нелегко и как по прошествии многих лет дочь будет с благодарностью вспоминать покойную мать и безмерно страдать, что так нелепо и жестоко с ней распрощалась. А Лера, до последнего не подозревавшая о близкой и беспощадной развязке, решила попросту игнорировать Валентину Сергеевну, в чём весьма преуспела, и на первых порах даже её окончательное исчезновение из жизни девочки показалось той до сумасшествия естественным. Потом она, конечно, переменилась и раскаялась, и в своё время даже поплакала над трупом, худым, изъеденным раком, измученным лекарствами, не многим более полезными, чем сама болезнь, но более от страха, нежели осознанного сожаления.

XIX

Мой отпуск в том году удался. Иначе и быть не могло, поскольку я, сопляк из деревни, неискушённый в путешествиях, чуть ли не впервые выбрался из своей дыры один, без отца, матери, брата и сестры с их выводками, на морской курорт. И существенный повод нашёлся, возвращённый от недорусских, на протяжении всей своей истории пытавшихся что-то поиметь с России, а когда иметь стало нечего, демонстративно от неё отвернувшихся, полуостров прямо-таки взывал к патриотическим чувствам, его посещение стало актом любви к Родине, причём любви с её стороны довольно корыстной, поскольку цена путёвки и проживания превышала и те, которые предлагались на других курортах России, и уж тем более те, которые предлагали в отелях на берегу Средиземноморья чурки, ранее продававшие русских в рабство, а теперь сами бегающие в услужении у других народов, в чём единственно и заключается смысл их нынешнего существования. Как я мог отказаться добавить себе значения посредством такого незамысловатого действия?