Джад какое-то мгновение смотрел на Тери. Ее вполне могли вовлечь в некое «романтическое» приключение со смертельным исходом. Нестабильное поведение, шараханье из стороны в сторону, полное отсутствие чувства собственного достоинства делали актрису легкой добычей любого, кто пожелал бы использовать ее в собственных целях. Ведь она — Комок мягкой глины в сточной канаве. Ее можно превратить либо в прекрасную статуэтку, либо в острый кинжал. Весь вопрос в том, какому человеку она попадет? Дону Винтону?

Джад поднялся.

— Простите меня, — сказал он и покинул розовые апартаменты.

Дом, в котором жил Брюс Бойд, стоял возле парка в Гринвич-Вилледж и не так давно служил конюшней.

Дверь открыл филиппинец в белом пиджаке. Джад назвал свое имя, и его попросили подождать в прихожей. Прошло десять минут, потом пятнадцать. Джад еле сдерживал раздражение. Наверное, нужно было сказать детективу Анжели, что он едет сюда. Согласно собственным предположениям, следующее покушение должно произойти очень скоро. И на этот раз убийца не оплошает.

Вновь появился филиппинец.

— Мистер Бойд сейчас вас примет, — сказал он и повел Джада наверх. Затем незаметно удалился.

Бойд сидел за столом в обставленном со вкусом кабинете и писал. Это был красивый человек с тонкими чертами лица, орлиным носом и чувственным ртом. Светлые волосы вились локонами. При виде гостя он встал и оказался гигантом шести футов ростом с грудью и плечами футбольного игрока. Джад сравнил его с предполагаемым портретом убийцы — Бойд подходил по всем параметрам. И снова пожалел, что ни слова не сказал Анжели о своем визите.

— Извините, что заставил вас ждать, доктор Стивенс, — дружелюбно сказал верзила. — Голос был мягкий, хорошо поставленный. — Меня зовут Брюс Бойд. — И подал руку.

Джад протянул свою, и в этот момент Бойд твердым как гранит кулаком ударил его в челюсть. Удар был такой неожиданный и такой сильный, что Джад отлетел в сторону, наткнулся на торшер и вместе с ним упал на пол.

— Прошу прощения, доктор. — Бойд смотрел на него сверху вниз. — Получайте уж, раз пришли. Вы ведь плохо себя вели, не правда ли? Вставайте, я дам вам выпить.

Джад еле-еле повел подбородком и начал подниматься. Когда он уже почти выпрямился, Бойд мыском ботинка ударил его в пах, и Джад, скорчившись от жуткой боли, опять повалился на пол.

— Я ждал, что ты придешь, — сказал верзила.

Сквозь красные круги в глазах Джад видел массивную фигуру, нависшую над ним. Попытался что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни слова.

— Не говори, не надо, — сказал Бойд с сочувствием. — Больно ведь. Я знаю, почему ты здесь. Хочешь расспросить меня о Джонни.

Джад кивнул, и Бойд пнул его в голову. В глазах стоял кровавый туман, а неясный далекий голос Бойда то наплывал, то удалялся:

— Мы любили друг друга, пока ты не встретился на его пути, и он не стал уродом. Это ты виноват, что наши отношения показались ему грязными. Ты облил нас грязью, доктор Стивенс. Ты!

Джад почувствовал, как что-то твердое вонзилось в ребра и невероятная боль волнами покатилась по телу. Теперь все вокруг предстало в изумительных красках, как будто в голове разными цветами вспыхивала радуга.

— Кто дал тебе право указывать людям, как любить, кого любить? Сидишь в своем кабинете, словно Бог, осуждая каждого, кто думает иначе.

«Неправда, — мысленно отвечал Джад. — До нашей встречи у Хэнсона не было выбора. Это я дал ему выбор. И он отрекся от тебя».

— Теперь Джонни нет, — сказал белокурый великан, склоняясь над ним. — Ты убил моего Джонни. А я убью тебя.

Еще пинок пришелся по затылку, и в голове помутилось. Будто со стороны какой-то отдаленный участок его мозга с явным интересом наблюдал, как все прочие органы умирают. Этот крошечный участок продолжал функционировать, хотя мысли слабели. Джад упрекнул себя за то, что ошибся в расчетах. Полагал, убийца темноволосый, романского склада, а он оказался блондином. Не считал того половым извращенцем, а он гомосексуалист. Ну вот, нашел своего маньяка, а вместе с ним и погибель…

Джад потерял сознание.

16

Какая-то малая частичка мозга пыталась послать некое сообщение космической важности, но агонизирующие нервные клетки не давали возможности сконцентрироваться. Где-то поблизости раздавался тоненький плач, похожий на скулеж раненого животного. Медленно, с трудом Джад приоткрыл глаза. Он лежал в постели. В углу незнакомой комнаты захлебывался слезами Брюс Бойд.

Джад попытался сесть. Рвущая боль в теле вернула память о всех предыдущих событиях. Дикая, первобытная ярость овладела вдруг всем его существом.

Когда Джад пошевелился, Бойд посмотрел на него и подошел к кровати.

— Сами виноваты, — захныкал он. — Если бы не вы, Джонни был бы со мной и остался жив.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, движимый давно забытым, глубоко запрятанным инстинктом, Джад дотянулся до шей Бойда, обхватил ее и изо всех сил сжал. Бойд не сопротивлялся, так и стоял, умываясь слезами. Джад взглянул в его глаза и утонул в их пустоте. Затем медленно разжал руки.

«Боже, — подумал он. — Я же врач. На меня напал больной человек, а я хочу убить его».