— И еще многое в придачу, — согласился тот. — Вы уверены, что не хотите… — Он постучал по пистолету.

Джад покачал головой:

— Благодарю.

— Ладно. Будьте осторожны, — попросил полицейский.

— Постараюсь, — пообещал Джад.

Джад был рассеян во время ленча, и Питер отнесся к нему с пониманием. Они поболтали об общих знакомых и немного о пациентах, которых вели вместе. Питер связался с начальником Хэррисона Берка и договорился, что тому устроят консилиум психиатров и отправят в частную клинику.

— Я не знаю, что у тебя за беда, — сказал Питер за кофе, — но если могу чем-нибудь помочь…

Джад покачал головой:

— Спасибо, Питер, я должен справиться сам. Расскажу, когда все закончится.

— Надеюсь, не придется долго ждать, — беспечно сказал Питер. — Затем осведомился: — Тебе угрожает опасность?

— Ну что ты, нет, — отверг Джад и подумал: «Если не брать в расчет маньяка, который уже убил троих и полон решимости прикончить четвертого».

15

После ленча Джад вернулся в свой кабинет и опять занялся пленками. Теперь все имело значение, все было важно. Поток слов, изрыгающих ненависть… извращенность… страх… манию величия… одиночество… боль… обрушился на него подобно лавине.

К концу третьего часа он приписал к своему списку еще одно имя: Брюс Бойд, последний любовник Джона Хэнсона. И еще раз стал слушать пленку:

«… Мне кажется, я влюбился в Брюса с первого взгляда. Он самый красивый мужчина из тех, кого я встречал.

— Он был пассивный или активный партнер, Джон?

— Активный. Это-то меня и привлекло. Он очень сильный. Позже, когда мы стали любовниками, бывало, ссорились поэтому.

— Ссорились?

— Да, Брюс даже не понимал, какой он сильный. Он обычно подходил сзади и бил меня по спине. Это было проявление любви, но однажды он чуть не сломал мне позвоночник. Я был готов убить его. Когда он здоровался за руку, мог переломать пальцы. Он, правда, всегда выражал сожаление, но это притворство. Брюсу нравится делать людям больно. Ему не нужен хлыст. Он очень сильный…»

Джад остановил магнитофон и задумался. Образ гомосексуалиста не соответствовал его представлению об убийце, но, с другой стороны, садист и эгоист Бойд был связан с Хэнсоном.

Тери Уошберн жила в фешенебельных апартаментах на последнем этаже небоскреба на Саттон-плейс. Вся квартира была выдержана в вызывающем розовом цвете: стены, мебель, портьеры. Тут и там стояли дорогие вещи, на стенах висели полотна французских импрессионистов. К тому моменту, когда появилась Тери, Джад рассмотрел двух Мане, двух Дега, одного Моне и одного Ренуара.

Джад предварительно позвонил Тери и сказал, что хочет зайти. Подготовилась она на славу. Под розовым прозрачным пеньюаром ничего не было.

— Наконец-то ты пришел! — радостно воскликнула она.

— Мне бы хотелось поговорить с вами.

— Я вся внимание. Выпьем?

— Нет, спасибо.

— Тогда выпью я… ради праздничка. — И Тери пошла к бару в углу огромной гостиной. Его створки были обшиты коралловыми панелями.

Джад наблюдал за ней.

Она вернулась с бокалом и села рядом с ним на розовый диван.

— Наконец-то твой петушок привел тебя сюда, счастье мое, — сказала она. — Я знала: тебе не миновать маленькой Тери. Я с ума по тебе схожу, Джад. Все сделаю, только скажи. Вытворяй со мной, что хочешь, самое непотребное. — Она поставила бокал и положила руку ему на бедро.

Джад взял ее руку.

— Тери, — сказал он, — мне нужна ваша помощь.

— Я знаю, малыш, — застонала она. Ее мысли катились по привычной колее. — Я так тебя трахну, как никто тебя в жизни не трахал.

— Тери, послушайте! Меня пытаются убить!

На ее лице медленно проступало изумление. Играет или нет? Джад вспомнил ее выступление в одном очень давнем шоу. Нет, не играет. Она хорошая актриса, но не настолько.

— Господи! Кому… нужно убивать тебя?

— Может быть, человеку, каким-то образом связанному с моими пациентами.

— Но, боже мой, зачем?

— Вот это я и стараюсь выяснить, Тери. Не говорил ли кто-нибудь из ваших друзей об… убийствах? Хотя бы в компании, как розыгрыш?

Тери затрясла головой:

— Нет.

— Вы знаете человека по имени Дон Винтон? — он не спускал с нее глаз.

— Дон Винтон? Хм… Не знаю.

— Тери, как вы относитесь к убийству?

По ее телу пробежала дрожь. Он держал ее за запястье и почувствовал, как участился пульс.

— Вас приводят в волнение мысли об убийстве?

— Не знаю.

— Подумайте, — настаивал Джад. — Такие мысли возбуждают вас?

Ее пульс стал неровным:

— Нет, конечно, нет!

— Почему вы не сказали мне, что убили человека в Голливуде?

Тери вдруг выбросила вперед руки в явном намерении вцепиться длинными ногтями Джаду в лицо. Он едва успел загородиться.

— Ах ты, вонючий собачий потрох! Это было двадцать лет назад… Так вот зачем ты явился. Убирайся отсюда! Вон! — И она забилась в истерике.