Читаем Корни блицкрига полностью

Ганс фон Зект не был тактиком-танкистом или теоретиком в области применения бронетанковых войск, но с 1924 года, с момента как положение в Германской армии было стабилизировано, а ее каждодневная жизнь перестала быть чередой постоянных кризисов, он настоятельно требовал разрабатывать систему обучения и тактику танковых войск. В секретном приказе от августа 1924 года армейское командование потребовало от военных округов, чтобы в каждой части и гарнизоне был выделен специальный офицер, ответственный за практическую подготовку к ведению танковой войны. Инспекция автомобильных войск отвечала за то, чтобы следить за всеми разработками в этой области и собирать информацию и учебные материалы для дальнейшего распространения в войсках. Дивизионные офицеры из автомобильных батальонов также должны были наблюдать за обучением войск.{646}

Деятельность в роли офицера, ответственного за бронетанковую подготовку, не являлась какой-то дополнительной обязанностью для офицеров автомобильных войск. Высшее командование требовало избегать перевода офицеров-танкистов и стремилось к тому, чтобы офицеры, отслужившие положенный срок в этой должности, получали второе такое же назначение. Обо всех назначениях и переводах офицеров-танкистов требовалось сообщать непосредственно в инспекцию автомобильных войск. Обязанностями офицера, ответственного за подготовку войск в данной области, было 1) вести занятия для офицеров и унтер-офицеров настолько часто, насколько это возможно, 2) распространять учебные материалы в войсках, 3) быть советником вышестоящего командира во всех вопросах. Имеющих отношение к бронированным машинам и действовать в ходе учений в роли командира танковых подразделений, оснащенных макетами танка.{647}

Фон Зект настаивал, чтобы танки были представлены «в военных играх и маневрах настолько часто, насколько это возможно», чтобы войска могли обучаться взаимодействию с ними в наступлении и получать практику организации противотанковой обороны.{648} Частям, принимавшим участие в дивизионных маневрах 1924 года, приказывалось строить макеты легких французских танков Рено и британских MkV. Первыми учебными материалами по подготовке к танковой войне были книга Эрнста Фолькхайма «Танк в современной войне» и его тактические задачи в Мilitar Wochenblatt, учебные таблицы Фрица Хейгля по иностранным танкам, получившие распространение вплоть до уровня рот, а также другие материалы, вроде брошюр и перепечаток статей, выпускавшихся инспекцией автомобильных войск. Высшее командование требовало от всех родов войск тренироваться в ведении огня с движущихся бронированных машин — подразумевались состоявшие на вооружении Рейхсвера бронированные транспортеры пехоты — по стационарным и движущимся целям. Кроме того, все вопросы, связанные с подготовкой подразделений, оснащенных бронированными машинами, относились к инспекции автомобильных войск.{649}

Еще одна секретная инструкция по обучению войск была подготовлена высшим армейским командованием 6 октября 1924 года и доведена до каждого командующего военным округом. В инструкции упоминалась конференция старших командиров, состоявшаяся в марте того же года. Инструкции, содержавшиеся в августовском документе, были повторены здесь еще раз, а каждая дивизия, участвующая в осенних маневрах, должна была сообщать в учебный отдел войскового управления о тактических уроках, полученных в ходе учений с макетами бронированных машин.{650}

В ежегодных «Заметках главнокомандующего», распространяемых по всей армии, фон Зект ежегодно, с 1920 по 1925 год, настаивал, чтобы подготовке к бронетанковой войне уделялось как можно больше времени. Ежегодно с 1921 года Зект требовал, чтобы боевые подразделения практиковались в тактических перебросках с использованием моторизованных транспортных средств. {651} В своих Заметках 1923 года фон Зект инициировал программу постройки танковых макетов для учебных целей. Все автомобильные части должны были строить макеты танков из дерева и холста, устанавливавшиеся на автомашины для достижения реализма в ходе учебного процесса.{652} В том же самом голу Зект предписывал отводить при обучении подразделений гораздо более значимую роль тактическим представлениям современных родов оружия, таких как танки и самолеты.{653}

Другие немецкие танковые теоретики

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное