Читаем Корни блицкрига полностью

Как и большинство офицеров в 20-е годы, Фолькхайм считал, что танк по сути являлся оружием поддержки пехоты, также как артиллерия и кавалерия. Главной тактической единицей, как предполагалось, будет пехотная дивизия или полк, действия которых должны обеспечиваться полком или батальоном легких танков и бронеавтомобилей. Большинство работ Фолькхайма 20-х годов посвящены тактическим проблемам поддержки пехотных частей. В номерах журнала Militar Wochenblatt за 1924–25 годы Фолькхайм представил ряд тактических задач и их решения для пехотного полка или батальона, действующих во взаимодействии с поддерживающими их танками и бронемашинами, а также для пехотной части, противостоящей танковой атаке. Задачи были как правило коротки и сопровождались картами. Предложенное решение, в форме оперативного приказа для теоретически предполагаемого командира, следовало в следующем номере журнала.{619} Эти задачи и решения были представлены в стандартной немецкой форме тактической задачи офицерской школы или Генерального штаба. Поскольку эти задачи и их решения были опубликованы в то же самое время, когда Фолькхайм был вовлечен в обучение пехотных офицеров, а также офицеров автомобильных войск в Доберитце и Дрездене, то можно предположить, что Фолькхайм издавал реальные задачи и решения, использовавшиеся в обучении того времени..

Вследствие характера полученного боевого опыта, германская армия оказалась более подготовленной в тактике противотанковой обороны, чем другие армии той эпохи. В 20-х годах Фолькхайм написал множество статей на тему противотанковой обороны. В 1924 году он описал систему противотанковой обороны полка, где подчеркнул важность выдвижения вперед охранения и разведывательных подразделений, подготовку на наиболее вероятных направлениях танковых атак хорошо оборудованных позиций полевой артиллерии и минометов, поставленных на стрельбу прямой наводкой, и необходимость наличия сильного резерва из пехоты и танков для контратаки вражеской бронетехники, прорвавшейся через передовую линию обороны. Фолькхайм писал, что полевая артиллерия является превосходным средством противотанковой обороны, и ее, разделив на взводы орудий, необходимо тщательно замаскировать и избегать использовать для огневой поддержки, чтобы вражеская артиллерия, ведущая противобатарейную борьбу, не могла выявить и подавить орудия ПТО.{620} Такая организация системы обороны была продолжением тактики Первой мировой войны. С заменой полевых пушек и минометов 1924 года на противотанковые орудия эта тактика оказалась очень эффективной в ходе Второй мировой войны.

В своих работах 20-х годов Фолькхайм демонстрирует, что он отлично знаком с зарубежными работами, посвященными танковым технологиям и тактике танковой войны. Но не занимаясь простым копированием чужих мыслей, он критиковал и отклонял, заимствовал и адаптировал иностранные идеи и тактику. Фолькхайм восхищался высоким уровнем подготовки офицерского состава, а также хорошим качеством многих образцов вооружения французских танковых частей, но в то же время критиковал французскую бронетанковую доктрину и технологии. По словам Фолькхайма, французский тяжелый танк обр. 1925 года имел малочисленный экипаж, а во время французских учений недостаточно внимания обращалось на организацию взаимодействия с артиллерией.{621}

Большое влияние на Фолькхайма, как на почти всех танковых теоретиков 20-х годов, оказал Дж.Ф.Ч.Фуллер. Во время войны и после нее Фуллер особо отмечал идею создания специальных бронированных машин инженерного обеспечения. Фолькхайм высоко оценил эту мысль и утверждал что танковые части для ведения эффективных боевых действий должны располагать своими собственными бронированными инженерными подразделениями, оснащенными специальными машинами и способными прокладывать мосты и уничтожать различные препятствия.{622} Фолькхайм также отмечал британский опыт времен войны по установки в некоторые танки радиостанций — изобретение Фуллера — и считал, что все танки должны иметь радио, чтобы поддерживать связь не только друг с другом, но и с пехотными и артиллерийскими подразделениями.{623}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное