Читаем Корни блицкрига полностью

Начало службы Гудериана в механизированных войсках датируется 1922 годом, когда он, будучи капитаном Генерального штаба, получил назначение в инспекцию автомобильных войск. В Берлине, служа в инспекции, он писал штабные работы и изучал некоторые технические вопросы, связанные с моторизованной войной. С 1924 по 1927 годы он служил преподавателем тактики и военной истории во Второй дивизии. Позднее он вернулся в войсковое управление, где снова занялся изучением вопросов, связанных с автомобильными войсками. В 1928 году Гудериан начал преподавать танковую тактику на технических курсах автомобильных войск, организованных близ Берлина. Он продолжал изучать и преподавать тактику танковых войск, а в 1930 году командовал моторизованным батальоном, дислоцированным под Берлином. В 1931 году, когда он стал подполковником, Гудериан получил назначение на должность начальника штаба инспекции автомобильных войск, возглавлявшейся тогда Освальдом Лутцем. В 1934 году, когда Лутц был назначен первым командующим бронетанковых войск, Гудериан снова стал его начальником штаба. В 1935 году, будучи еще полковником, Гудериан стал командиром одной из трех первых германских танковых дивизий. В 1938 году, когда Лутц был уволен Гитлером, Гудериан занял должность командующего подвижных войск. В ходе Второй мировой войны Гудериан служил в должности командующего корпусом и армией. В 1944 году он стал начальником Генерального штаба.{663}

Если бы Гудериан был скромным человеком и не стал бы писать о своей личности, то он остался бы в истории превосходным генералом, первоклассным тактиком и человеком, игравшим центральную роль в создании и развитии пераых немецких танковых дивизий. Но Гудериан был вовсе не скромен. По его собственным словам, он был центральной фигурой в создании германских танковых войск начиная с 20-х годов. Отголоски этого мнения прослеживаются в работах биографов Гудериана и словах его многочисленных поклонников.{664}

Например Кеннет Макксэй много писал о ранних статьях Гудериана на тему танковой войны и моторизации армии:

Поскольку он [Гудериан] был много начитан по сути своего предмета, в его статьях стали появляться глубокие выводы, связанные с его исследованиями в области древней и современной истории. Это привело к стремлению к времяпровождению, которое привлекло внимание старого прусского генерального штаба — написанию блестящих статей в военных журналах. Поощренный генералом фон Альтроком, редактором Militar Wochenblatt, он подготовил несколько статей (некоторые из них анонимны?), которые выкристаллизовали его мысли и стиль, и в то же время приобрел репутацию человека, хорошо излагающего спорные моменты, вызывавшие непосредственный интерес в дебатах того времени, посвященных причинам проигрыша Германией последней войны. Но эти статьи также способствовали появлению врагов, поскольку уже в этот ранний период энтузиасты танковых войск предложили преобразовать кавалерию в механизированные дивизии.{665}

Фактически же Гейнц Гудериан между 1922 и 1928 годом написал только пять полдписанных статей для Militar Wochenblatt, довольно ровных по содержанию, включая такие работы, как «Французское моторизованное снабжение под Верденом» и «Разведка и охранения в ходе моторизованных маршей».{666}Статьи Гудериана на тактические темы как правило были короткими, на одну-две страницы, как например «Кавалерия и бронеавтомобили»{667} и «Моторизованные войска и ПВО»{668}.Эти статьи были не революционными, а скорее типичным выражением современных Гудериану тактических мыслей. В 20-х годах «потрясающие» военные работы Гудериана в действительности были фактически скорее слабыми, никакого сравнения ни по объемам информации ни по оригинальности с работами Эрнста Фолькхайма. Основным трудом Гудериана на тему танковой войны была книга «Внимание, танки», написанная в 1936–37 годах. Эта работа детализировала тактику и операции танковой дивиззи нового типа во время войны. «Внимание, танки» действительно была блестящей и оригинальной книгой, но она была продуктом длительной эволюции танковой мысли, во многом основанной на работах предшествующих танковых теоретиков, особенно австрийского генерала (позднее генерала немецких танковых войск) Людвига Риттера фон Эймансбергера, главный труд которого, «Танковая война» (Der Kampfwagenkrieg), была издана в 1934 году и получила широкое распространение в немецкой армии.{669}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное