Читаем Корни блицкрига полностью

Информационный отдел войскового управления (Т-3) провел масштабную работу по сбору и дальнейшему распространению в армии информации о зарубежной тактике и технических аспектах создания и применения танков. Начиная с 1925 года войсковое управление каждые две недели публиковало сборники переводов и резюме статей иностранных авторов.{633} В них излагались американские, польские, французские, британские и советские идеи в области применения танковых войск.{634} Британские и французские маневры и тактические наставления изучались на основе информации, полученной из статей, публикаций прессы, наблюдений германских офицеров.{635} Для анализа иностранных танков и методик обучения танковых войск отдел Т-3 привлекал Эрнста Фолькхайма. Отделом Т-3 была собрано точная и современная информация о французской танковой доктрине в объеме, достаточном для того, чтобы выпустить буклет объемом более чем в шестьдесят страниц, освещающий все аспекты применения французских бронетанковых войск; этот буклет использовался при обучении и организации маневров.{636} Т-3 также опубликовал обзоры французских маневров 1922 и 1923 годов. Германские офицеры, присутствовавшие в качестве наблюдателей на маневрах 1922 года, первых больших послевоенных маневрах, не были впечатлены ими, поскольку французская тактика продемонстрировала недостаток гибкости и отдавала предпочтение оборонительной, позиционной войне.{637} На французских маневрах 1923 года немцы отметили проблемы связи и взаимодействия между всеми родами оружия, а также критиковали французские методы управления войсками и организацию командования в их легкой дивизии. Французы, как отмечали немецкие наблюдатели, «имели слабое понимание в области тактического применения своего оружия, а также в области организации взаимодействия родов войск.»{638}

Итоги французских маневров привели немцев к выводу, что кавалерия и механизированные подразделения не могли нормально взаимодействовать. Кроме того, кавалерия потеряла роль стратегического оружия из — за развития методов химической войны; танк с его развитием занял место кавалерии.{639} Немцы высоко оценили экспериментальные французские полугусеничные машины и новые образцы бронетехники, но в тактическом отношении отметили, что тактика и система обучения Рейхсвера стоят гораздо выше.{640} Немцы были больше впечатлены тактическими достижениями британской армии, продемонстрированными в ходе маневров 1924 и 25 годов, чем французской, но некоторые проблемы британцев оказались хорошими уроками для немцев. Фон Бломберг, изучавший британские маневры, поскольку «англичане продвинулись дальше всех в своих опытах по моторизации армии», сделал вывод, что смешение моторизованных и гужевых колонн невозможно.{641} Офицеры Рейхсвера, посещавшие в 20-х года Соединенные штаты, собрали большое количество информации о моторизации армии США, ее танковом вооружении и обучении. Германские офицеры поощрялись предпринимать трехмесячные поездки за рубеж с целью повышения своих языковых знаний, при этом им даже выплачивалось специальное денежное пособие. От офицеров, возвращающихся из таких поездок, ожидалось написание подробных отчетов об посещаемой стране, после приезда на родину. С 1923 года Соединенные Штаты были любимой страной для германских офицеров, не столько потому, что английский был самым популярным иностранным языком в германском офицерском корпусе, сколько из-за более дружелюбного, чем в других странах, отношения к немцам: им позволяли свободно путешествовать, посещать военные объекты, и собирать несекретную информацию. Несколько десятков отчетов о поездках, совершенных в 20-х годах, все еще присутствуют в немецких архивах; те, которые касаются Америки, являются безусловно наиболее подробными.

В середине 20-х полковник фон Беттихер, позже ставший генерал-майором и военным атташе в США, посетил Америку и написал отчет, посвященный моторизации артиллерии.{642} Капитан Шпайх в 1924 году и генерал в отставке Ширмер в 1926 году также писали об американских моторизованных транспортных средствах и артиллерийских тягачах.{643} После осмотра американских танков и бесед с американскими офицерами Ширмер написал, что 40-тонные танки слишком тяжелы для современной войны, рекомендуя 20-тонные танки как наиболее подходящие боевые машины.{644} Масштабное исследование американской бронетехники было проведено в 1928 году в ходе поездки майора Радельмайера, позднее ставшего генералом танковых войск, и капитана Аустманна. Эти два немца не только беседовали со многими американскими офицерами, но и были допущены в качестве наблюдателей на маневры американских танковых подразделений в Форт-Леонард-Вуд. Их отчет содержал множество фотографий новых образцов американского вооружения и боевых машин.{645}

Фон Зект о танковой войне

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное