Читаем Корни блицкрига полностью

В 1924-м году был издан «Танк в современной войне» Фолькхайма, написанный как базовая книга о танковой войне. В ней Фолькхайм описал самые известные образцы легких и тяжелых танков: в качестве стандартного примера легкого танка он использовал французский Рено, тяжелого — британский Mk V. Он описал детальные штаты и организационную структуру для подразделений легких и тяжелых танков, основанных на штатах, предложенных Войсковым управлением в «Управлении и сражении», и отдельно выделили планы подготовки и обучения танковых частей. Большая часть книги однако посвящена обсуждению вопросов тактического применения танков, организации противотанковой обороны, а также содержит рекомендации Фолькхайма для современных бронетанковых войск.

Книги Фолькхайма получили признание во всей армии. «Танк в современной войне» был рекомендован верховным командованием в качестве основного, стандартного труда, освещающего вопросы танковой войны. Генерал фон Альтрок написал положительную рецензию на книгу Фолькхайма «Германские танки в Мировую войну».{613} Некоторые из ранних статей Фолькхайма были переизданы в форме отдельных брошюр и были распространены во всей армии — например, двенадцатистраничная брошюра «Танки и противотанковая оборона» (Der Kampfwagen und Abwehr dagegen), изданная в 1925 году, представляла собой раннюю статью из журнала «Wissen und Wehr».{614}

Фолькхайм не был великим военным теоретиком и его воображение не дошло, в отличие от Дж.Ф. Ч. Фуллера, до видения танковых армий. Тем не менее для своего времени Фолькхайм был здравым тактиком и уже в 1924 году стал автором некоторых очень хороших и оригинальных идей в области танковой войны. Фолькхайм был противником официальной германской доктрины, отдававшей предпочтение легким танкам — идеи, господствовавшие в армиях и среди танковых экспертов того времени. Фолькхайм утверждал, что единственным реальным преимуществом легкого танка была более высокая скорость, более полезная лишь постольку, поскольку позволяла быстро пересечь простреливаемые артиллерией пространства. Главным же преимуществом танка было его вооружение, а не скорость. В будущей войне, когда обе стороны будут располагать танками, танк с более тяжелым вооружением окажется победителем в любом противоборстве танка с танком. Поэтому Фолькхайм отстаивал идею, что тяжеловооруженный, но медленный средний танк станет основным видом бронетехники на будущих полях сражений. Скорость в 20 км в час на пересеченной местности была бы достаточной для среднего танка. Что касается вооружения, то Фолькхайм проявлял большой интерес к французским экспериментам по установке в танк 75 мм пушек.{615} В данном случае Фолькхайм оказался лучшим прорицателем, а более известные танковые теоретики того времени были неправы. Во Второй мировой войне быстрые, но легковооруженные танки играли незначительную роль, а более медленные, но вооруженные тяжелыми орудиями средние танки доминировали на поле битвы. Вооружение, а не скорость, действительно стали самым важным компонентом успешных действий танка, и эта ситуация сохраняется и до сегодняшнего дня.

Фолькхайм также был первым танковым теоретиком, подчеркнувшим важность танка как средства противотанковой обороны. В брошюре 1925 года «Танки и противотанковая оборона» Фолькхайм заявил, что первоочередной задачей танка является уничтожение вражеских танков.{616} Фолькхайм вновь не согласился с «Управлением и сражением» и приводил доводы в пользу важности танков в обороне. Бригада или полк, находящиеся в обороне, должны держать свои танки в резерве, для контратаки против вражеских танков и частей, прорвавшихся через оборонительные позиции.{617} Акцент на танк, как на противотанковое оружие, сделанный Фолькхаймом, был обусловлен его боевым опытом.{618}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное