Читаем Корни блицкрига полностью

Войсковое управление придерживалось мнения, обычного для всех крупных армий начала 20-х годов и считало танк универсальным оружием поддержки пехоты в маневренной войне. Тяжелые танки не считались особенно полезными в маневренной войне и скорее должны были использоваться при прорыве укрепленной обороны, как это происходило в Первой мировой войне.{603} Танки были наступательным оружием; их естественно не рекомендовалось использовать в обороне.{604} Уроки Первой мировой войны также объединялись с традиционным для немецкой военной мысли требованием поиска «решающего пункта»: «Верховное командование должно использовать танки в том месте, где оно ищет решения. Применение танков должно отличаться внезапностью, они должны вводиться в бой массово на широком фронте и применяться в глубоких боевых порядках, чтобы в бою могли использоваться достаточные резервы».{605} Для достижения прорыва вражеского фронта на большую глубину, «Управление и сражение» рекомендовало использовать танки волнами, чтобы сохранить наступательный импульс (порыв).{606} При определения необходимого количества танков считалось, что каждая дивизия на линии фронта должна располагать в ходе наступления как минимум одним батальоном легких танков.{607} Использование танков в небольшом количестве или на узком фронте решительно запрещалось, поскольку небольшое количество танков должно привлечь на себя сконцентрированный огонь всех противотанковых средств обороны противника. «Управление и сражение» также значительную роль как важному виду оружия отводили бронированным автомобилям. Даже с учетом того, что бронеавтомобиль был ограничен в своем использовании дорогами, он обладал скоростью и высокой огневой мощью и мог успешно применяться на флангах и при действиях в тылу противника. Действующий во взаимодействии с кавалерией, отрядами самокатчиков, моторизованной пехотой и артиллерией, бронеавтомобиль признавался «основным оружием маневренной войны»{608} Также акцентировалось использование бронемашин в разведке, для действий в составе авангардов и при охране тыла.

Эрнст Фолькхайм

В 20-е годы в германском офицерском корпусе было несколько человек, внесших значительный вклад в развитие теории применения бронетанковых войск и разработку вооружения. Наиболее значимую роль из числа ранних немецких специалистов по тактике и теории использования бронетанковых подразделений сыграл лейтенант Эрнст Фолькхайм, лишь один из немногих офицеров Рейхсвера, имевших опыт практической службы в германских танковых частях военного времени.{609}

Фолькхайм стал танкистом в феврале 1918 года, был свидетелем первого танкового боя под населенным пунктом Виллер-Бретон в апреле 1918 года и участвовал в нескольких танковых боях, прежде чем был тяжело ранен 11 октября 1918 года. Будучи офицером Первой тяжелой танковой роты Германской армии, оснащенной танками A7V, Фолькхайм получил не меньше опыта танковой войны, чем большинство опытных танкистов союзных армий. После войны он был отобран в Рейхсвер для службы офицером автомобильных войск. Карьера Фолькхайма как теоретика и тактика в области применения танков началась в 1923 году, когда он получил назначение в Министерство Рейхсвера в Инспекцию автомобильных войск и затем был распределен в отдел, занимающийся испытанием оружия, в D6-beritz. Получив звание обер-лейтенанта в 1925 году, Фолькхайм был отправлен в офицерскую пехотную школу в Дрездене для преподавания там тактики бронетанковых и моторизованных войск. В конце 20-х гг Фолькхайм служил инструктором в автомобильных войсках. С 1923 года Фолькхайм был занят исключительно воплощением в жизнь идеи создания бронетанковых войск. В 1932–33 годах он посетил немецкую танковую школу в Казани в советской России, а с 1937 по 1939 годы он отвечал за подготовку и написание тактических наставлений для бронетанковых войск.{610}

Эрнст Фолькхайм оказался плодовитым автором в том, что касается использования танков и моторизации. Его первая книга на тему бронетанковых войск была историей практических действий немецких танковых частей в 1918 году. Во многом глубоко автобиографичная, книга под названием «Германские танки в мировой войне» (1923) оказалась ярким и хорошо написанным анализом германского опыта применения танковых войск.{611} С 1923 до 1927-го годов Фолькхайм написал не меньше двух дюжин статей о танковой войне для «Militar Wochenblatt». Полуофициальный еженедельный журнал германской армии редактировался генералом в отставке Константином фон Алтроком,{612} прогрессивным военным теоретиком, регулярно публиковавшем в 20-е годы в своем журнале многочисленные статьи немецких и зарубежных авторов на тему танковой войны. В 1924-м и 1925-м годах Алтрок выпускал ежемесячное приложение под названием «Танк» (Der Kampfwagen), восьмистраничный журнал, посвященный танкам, бронированным автомобилям и всем аспектам моторизации армии; лейтенант Фолькхайм написал вступительные статьи к каждому выпуску.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное