Читаем Корни блицкрига полностью

И разумеется, немцы больше, чем кто-либо еще в Первую мировую войну, узнали об организации противотанковой обороны. Как только на поле боя появились танки, немецкие пулеметчики получили бронебойные боеприпасы, а также были разработаны образцы пехотного противотанкового оружия, такие как 13мм противотанковое ружье Маузера и 20мм противотанковая пушка Беккера.{593} Немцы создавали противотанковые препятствия и производили противотанковые мины. 37мм пушка Шкода, также как и другие малые пехотные орудия, имела слишком низкую начальную скорость снаряда — 130 метров в секунду — чтобы быть эффективным противотанковым оружием.{594} Поэтому в компаниях Рейнметалл и Фишер была создана легкая 37-мм противотанковая пушка, появившаяся на фронте в 1918 году.{595} Однако главным противотанковым оружием стала стандартная 77-мм полевая пушка, поскольку все легкое противотанковое оружие было действенным только на дистанциях в несколько сотен метров и менее. Более тяжелые орудия, в противоположность первым, могли поражать танки на расстояниях в 1000 метров и больше. К 1918 году в качестве идеального решения была отмечена установка 77-мм и 57-мм пушек на грузовых автомобилях.{596}

Послевоенные сражения германского Фрейкора в Прибалтике продемонстрировали, что немцы хорошо усвоили практический опыт моторизованной войны с участием бронечастей. Когда Железная дивизия фрейкора воевала против большевиков весной 1919 года, она широко использовала бронированные машины и бронепоезда в ходе подвижной войны. В ходе успешного наступления в направлении Риги в мае 1919 года часть атак возглавлялась бронеавтомобилями.{597} В ходе другого сражения Железная дивизия собрала свои бронемашины и посадив на автомобили батальон пехоты, перебросила их на расстояние в 40 км для успешной контратаки советских войск.{598}

Бронетанковые войска в «Управлении и сражении»

Хотя условия Версальского соглашения, запретившие Германии иметь танковые и бронеавтомобильные части, доставляли значительные неудобства немецкой армии, они не запрещали немцам изучать боевые действия с участием танков, писать о них, или обучаться их ведению. Как уже упоминалось в Пятой главе, Межсоюзническая Военная Контрольная Комиссия не могла удержать немцев от секретных исследования в области современных танковых технологий. В 1920-м году вовсе не обязательно было быть энтузиастом танковых войск или предвидящим военным теоретиком, чтобы понять, что танки и бронеавтомобили будут играть важную роль в любом будущем военном конфликте. Офицеры германского Генерального штаба понимали это и во 2-м томе главного наставления, определявшего военную доктрину, «Управление и сражение», значительная часть содержания была отведена на использование танков и бронированных машин.{599}

Тактика танковых войск и их организация были жестко привязаны к немецкому опыту, полученному в ходе Первой мировой войны. Войсковое управление предлагало иметь два типа боевых танков: легкий танк весом 6–10 тонн с экипажем 2 человека, вооруженный тяжелым пулеметом или малокалиберным орудием, и тяжелый 20-тонный танк, вооруженный пушкой и несколькими пулеметами.{600} В соответствии с технологиями того времени было отмечено, что 20 км — это максимальное расстояние, на которое танк мог продвинуться в ходе сражения.{601} Войсковое управление разработало организацию танковых подразделений вплоть до уровня полка. Тяжелые танки должны были объединяться во взводы по два танка в каждом. Два взвода составляли батарею, которой должен был командовать офицер в звании капитана на своем собственном командирском танке. Три батареи и подразделение обеспечения составляли батальон (Abteilung). Тяжелый танковый полк должен был состоять из трех батальонов и подразделения обеспечения и снабжения. Легкие танки организовывались во взводы по пять танков. Рота должна была состоять из трех взводов, командирского танка и радиотанка и подразделения обеспечения. Батальон состоял из трех рот, а полк из нескольких батальонов и штатных частей обеспечения.{602}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное