Читаем Книга 1 полностью


МАРАФОН

Я бегу, топчу, скользяПо гаревой дорожке.Мне есть нельзя и спать нельзя,И пить нельзя ни крошки.Я сейчас гулять хочуУ Гурьева Тимошки,Ну, а я бегу, топчу по гаревой дорожке.А гвинеец Сэм Брук обошел меня на круг.А вчера все вокруг говорили: Сэм — другСэм — наш гвинейский друг.Друг-гвинеец так и прет,Все больше отставание,Но я надеюсь, что придетВторое мне дыхание.Третье за ним ищу, четвертое дыханье.Ну, я на пятом сокращу с гвинейцем расстоянье.Тоже мне, хороший друг. Обошел меня на круг.А вчера все вокруг говорили: Сэм — друг,Сэм — наш гвинейский друг.Гвоздь программы — марафон,А градусов — все тридцать.Но к жаре привыкший он,Вот он и мастерится.Посмотрел бы на него,Когда бы минус тридцать.А теперь достань его.Осталось материться.Тоже мне хороший друг.Обошел меня на круг.Нужен мне такой друг,Сэм — другСэм — наш гвинейский друг.


ПЕСНЯ О КОНЬКОБЕЖЦЕ НА КОРОТКИЕ ДИСТАНЦИИ, КОТОРОГО ЗАСТАВИЛИ БЕЖАТЬ ДЛИННУЮ…

Десять тысяч и всего один забегОстался.В это время наш Бескудников ОлегЗазнался.Я, — говорит, — болен, бюллетеню, нету сил!И сгинул.Вот тогда наш тренер мне и предложил,— Беги, мол.Я ж на длинной на дистанции помру,Не охну.Пробегу всего от силы первый кругИ сдохну.Но сурово эдак тренер мнеМол, надо, Федя.Главное дело, чтоб воля, говорит, былаК победе.Воля волей, если сил невпроворот,А я увлекся.Я на десять тыщ рванул, как на пятьсот,И спекся.Подвела меня (ведь я предупреждал)Дыхалка.Пробежал всего два круга и упал,А жалко.А наш тренер, экс- и вице-чемпионОруда,Не пускать меня велел на стадион,Иуда.Ведь вчера еще мы брали с ним с тоскиПо банке,А сегодня он кричит: меняй конькиНа санки!Жалко тренера, он парень неплохойНу и бог с ним,Я теперь ведь занимаюсь и борьбойИ боксомНе имею я теперь на счет на свойСомнений.Только все вдруг стали очень вежливы со мной.И тренер.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Ворон
Ворон

Р' книге приводится каноническая редакция текста стихотворения "Ворон" Э.А. По, представлены подстрочный перевод стихотворения на СЂСѓСЃСЃРєРёР№ язык, полный СЃРІРѕРґ СЂСѓСЃСЃРєРёС… переводов XIX в., а также СЂСѓСЃСЃРєРёРµ переводы XX столетия, в том числе не публиковавшиеся ранее. Р' разделе "Дополнения" приводятся источники стихотворения и новый перевод статьи Э. По "Философия сочинения", в которой описан процесс создания "Ворона". Р' научных статьях освещена история создания произведения, разъяснены формально-содержательные категории текста стихотворения, выявлена сверхзадача "Ворона". Текст оригинала и СЂСѓСЃСЃРєРёРµ переводы, разбитые по периодам, снабжены обширными исследованиями и комментариями. Приведены библиографический указатель и репертуар СЂСѓСЃСЃРєРёС… рефренов "Ворона". Р

Эдгар Аллан По

Поэзия