Читаем Кассия полностью

Девушки, которую он полюбил двенадцать лет назад, не существовало точно так же, как не существовало мальчиков, с которыми он дружил тогда, – теперь он был уверен в этом. Да и могло ли быть иначе? Как она жила все эти годы в своей обители? Разумеется, как и все монахи: молитвы, посты, труд, жизнь почти безвыходно за монастырской стеной, переписка святоотеческих книг, Евангелия, Псалтири – ведь известно, что носят ее монахини на продажу в Книжный портик. Иконопоклонница, как и его бывшие друзья! Когда-то веселые, зачастую ветреные, любившие игры, забавы, поэзию – а что сейчас? Монахи, молитвенники, «привыкли к такой жизни», не хотят возвращаться к прежней, не хотят общаться с Иоанном, потому что он «еретик»… Что ж, логично: любой путь, вольно или невольно избранный, неизбежно меняет тех, кто следует по нему. Но ведь и с ней – то же самое! А может быть, она… вообще стала такой же благочестивой занудой, как его теща!.. Аристотель, «Метафизика»? Да мало ли монахов в юности учились и достигали успехов в философии, но на что потом они употребляли ее? Взять хоть того же Феодора, чьи писания распространяли эти монахини: в свое время он получил хорошее образование, но использовал его, прежде всего, для борьбы с «ересью», а в обычной жизни его поучения братии не представляли ничего особенного… Вряд ли нашелся бы еще кто-нибудь подобный Иоанну, кто ссылался бы в проповедях на языческих философов наравне с отцами!.. И уж совсем безумно ожидать такого в женской обители!..

А между тем эта девушка… точнее, эта несуществующая фантазия постоянно висела над Феофилом как дамоклов меч, грозя разрушить всё, что он пытался построить – и что ему удавалось построить! Его жизнь, его занятия, его семья – какое право она имела вмешиваться во всё это, отнимать у него покой, разрушать его отношения с Феодорой?!.. Если здесь и не было любви, то всё-таки теперь он относился к жене далеко не так, как в день свадьбы или даже еще года три назад!.. И вот, стоило ему услышать имя Кассии, как вся эта постройка заколебалась, словно от землетрясения! И всё только потому, что он до сих пор верит в свою юношескую фантазию!.. Нет, довольно, довольно! «Успокаивает душу», сказал торговец? Что ж, отлично, вот и пришла пора, наконец, доставить своей душе окончательный покой и исцеление!

Несмотря на то, что ему хотелось «покончить с этим», как можно скорее убедившись, что его «фантазии» давно не существует, император не потерял самообладания, не гнал коня, и тот шел неспешной иноходью. На форуме Быка, у арки, ведшей с площади к долине Ликоса, Феофил отослал от себя всех схолариев, кроме комита, сказав, что хочет поговорить с ним и заодно прогуляться вдоль реки, по местам, где давно не был. Обсудив с Евдокимом несколько вопросов, касавшихся дворцовой охраны, император дал понять, что разговор окончен, и каппадокиец ехал чуть позади василевса молча, погрузившись, по-видимому, в молитву. От воды веяло прохладой, тут и там возвышались стены особняков и небольших обителей – берега Ликоса издавна облюбовали монахи и состоятельные граждане. Наконец, впереди, чуть вверх по склону холма, показался Свято-Диев монастырь, а недалеко от него, ближе к реке, за каменной стеной, император увидел купол небольшого храма и придержал коня.

Сердце Феофила билось так, что отдавало в ушах. Глядя на храм, где уже столько лет молилась она, император пытался разобраться в своих мыслях, чувствах и желаниях. Да, ему хотелось как можно скорее «покончить с этим», убедившись, что больше нет той, в кого он когда-то влюбился, и значит, ему уже не по кому страдать. Но теперь, находясь почти у цели, он ощутил нечто вроде страха перед разочарованием, которое его могло ждать и которое, как будто бы, он и хотел испытать: если он действительно убедится, что перед ним уже совсем не та Кассия, то, получается, он столько лет мучился совершенно зря? А как же Платон, а «две половины»?..

«Но ведь ты сам сказал тогда Иоанну, что с женщиной можно только спать, а значит, никаких “половин” не существует! Вот и убедись, наконец, в этом!»

А если… если она осталась прежней?..

«В любом случае, я узнаю, по крайней мере, почему она тогда отказала мне!»

Да, он всегда хотел это узнать. Но сейчас он и здесь ощутил страх перед тем, что мог узнать. Вдруг это будет… что-нибудь странное, недостойное представления о ней, лелеемого им все эти годы?..

«Но ведь ты сам хочешь разочароваться и положить этому конец, не так ли?»

Так, но…

«Да, страдать тебе тоже хочется только по достойным поводам! – язвил он сам над собой. – Разочарования испугался! Не повернешь ли обратно, философ?»

Но теперь он ясно понимал, что не сможет уехать отсюда, не зайдя в монастырь, что бы его там ни ждало. «Маневр» оказался ловушкой: Феофил был уже не в силах отказаться от того, на что пошел, казалось бы, вполне сознательно, а значит, как будто бы, мог это и делать, и не делать. «Не таков ли был и твой маневр, отче?» – мысленно обратился император к синкеллу и усмехнулся про себя.