«Я выйду», – хотела добавить она, но не добавила. Закрыв за сестрой дверь и прислонившись к стене, она попыталась собраться с мыслями. Император в обители!.. Зачем он здесь?.. Конечно, как игуменье, ей надо сейчас же выйти к нему, приветствовать… Нет, она не в силах этого сделать!.. Но ведь тогда он может сам придти сюда, к ней?.. О, Господи! Невозможно!.. Но он – здесь! Зачем?.. Верно, из-за их иконопочитания…

Мысль о том, что Феофил до сих пор может питать к ней какие-то чувства, не приходила ей в голову. Этот помысел смущал Кассию в числе прочих греховных мечтаний только поначалу, а позже игуменья довольно легко избавилась от него логическим путем: прошло много лет, император не делал никаких шагов к встрече, у него жена и дети, множество государственных забот – до нее ли ему! Конечно, он давно ее забыл! Впрочем, после издания василевсом указа против икон Кассия иногда с недоумением размышляла, почему к ним в монастырь даже никто ни разу не пришел поинтересоваться, что здесь происходит, хотя и при дворе, и в патриархии, конечно, знали, что в обители почитают иконы. Игуменья подозревала, что могут знать и о распространении ими писаний против ереси… Ей приходил в голову единственный ответ: у императора просто пока руки не доходят. И вот, кажется, дошли… Да, конечно, иконы – единственная возможная причина его прихода!.. И он непременно захочет говорить с игуменьей… Но это немыслимо!

То состояние внутреннего покоя и сердечного сокрушения, в котором она полчаса назад села писать стихиру, исчезло без следа. Искушение было слишком сильным. Сознание того, что Феофил сейчас находится буквально в нескольких шагах отсюда, привело Кассию в изнеможение. Но мысль о встрече приводила ее в ужас.

Она подошла к столу и села. Перед ней лежала недописанная стихира, и Кассия смотрела на листок почти с недоумением. Между тем моментом, когда она начала писать стихиру, и нынешним разверзлась пропасть. Кассия взяла в руку перо, потрогала пальцем кончик, укололась, вздрогнула… «Но может быть, до встречи все же не дойдет?.. Нет! Я не буду с ним встречаться! Нет, это невозможно! Он должен сам понять это!.. Впрочем, как он может это понять? Ведь он не знает, что я… А если он увидит меня, то поймет, ведь я не смогу скрыть… Боже!..» Она опустила голову на руки и какое-то время сидела, повторяя про себя: «Господи, спаси меня! Избавь меня от этой встречи!» Но молитва перебивалась совсем другими мыслями и воспоминаниями. Встреча в Книжном портике, цитаты из Платона… «Встретить предмет любви, который тебе сродни»… Выбор невесты, Феофил с золотым яблоком в руках… «Не правду ли говорят, что “чрез женщину излилось зло на землю”?»… Урок по «Пиру»… Мать, сообщающая о коронации и свадьбе Феофила… «Повесть о Левкиппе», попытка искусить Льва… «Если бы сейчас на твоем месте был он, меня бы ничто не остановило»… Акила и сестра… Встреча с патриархом и постриг… Три года покоя, разбившегося, как брошенная об пол стеклянная тарелка, от одного взгляда на монету… Статуя Феофила перед Синклитом…

Увидеть его… «В последний раз, может быть!» – пришел ей помысел.

– Нет! – сказала она вслух.

Но помысел был настолько ядовит, что вмиг отравил всё внутри разламывающей истомой – слишком ей знакомой…

Нет!..

Она выпрямилась и посмотрела на лежащий перед ней лист пергамента. Машинально обмакнула перо в чернила и перечла написанное: «…их же в раю Ева по полудни…»

«…Шумом уши огласивши…» – написала она дальше то, что уже было у нее в голове, когда в келью постучалась Христина, и что она не успела записать, – и услышала в коридоре чьи-то быстрые шаги. Походку всех сестер игуменья хорошо знала, и сразу поняла, что это чужая поступь. Бросив перо, Кассия вскочила из-за стола, скрылась во внутреннюю келью, заперлась, упала на пол перед иконой и стала шепотом читать Иисусову молитву.

9. «В страхе скрылась»

Когда Феофил увидел, какую книгу переписывала Кассия, перед ним на мгновение всё поплыло. Девушка, в чьем исчезновении он, придя сюда, хотел убедиться, не исчезла – и, похоже, если он в чем-нибудь убедится теперь, то именно в этом…

Он постарался взять себя в руки, перевернул несколько страниц Платона и, взглянув на монахинь, спросил с легкой улыбкой:

– Значит, вы тут читаете и переписываете не только святых отцов, но и эллинских мудрецов? Приятно удивлен!