Читаем Кассия полностью

– Я хочу зайти в эту обитель, – сказал император комиту схол, сам удивляясь, как спокойно и ровно звучал его голос, хотя внутри у него волновалась целая буря. – Про нее доносят, будто там еретики, – он спрыгнул с коня и отдал повод также спешившемуся Евдокиму. – Надо взглянуть самому. Жди меня тут, – и Феофил решительно направился ко вратам монастыря.

Ему не раз приходило в голову, что под предлогом проверки истинности доносов он может в любой момент посетить обитель Кассии без всякой свиты – в женские монастыри был закрыт доступ для мужчин, но император мог свободно входить всюду. Однако внутренний голос говорил ему, что вряд ли он справится с искушением, если увидит игуменью, – слишком сильна была страсть, которая влекла его сюда. И вот, наконец, он оказался здесь, привлеченный, как будто бы, не любовью, а гневом – и пытался понять, чего же он хочет…

«Хочу ее увидеть и убедиться, что это уже не та девушка и не моя “половина”!»

Император снял с крюка молоток на цепи и трижды ударил в висевшее у двери било. А если всё-таки она не изменилась, что тогда?.. Но отступать было поздно: раздался скрежет отодвигаемого засова, дверь открылась, сероглазая монахиня лет тридцати пяти, чье лицо показалось Феофилу смутно знакомым, вопросительно взглянула на него и в следующий миг склонилась, тихо воскликнув:

– Августейший государь!

Проходившая через двор с ведром в руке Христина, увидев, как Анна – в тот день она была привратницей – поклонилась вошедшему, и заметив на его ногах пурпурные сапоги, едва не выронила ведро, неловко взмахнула свободной рукой и, поставив свою ношу на землю, сделала несколько шагов к императору и тоже поклонилась.

– Здравствуй, мать, – сказал между тем Феофил поднявшейся Анне, – я хотел бы осмотреть вашу обитель и поговорить с госпожой игуменьей.

– Разумеется, государь, – ответила монахиня, – матушке сейчас сообщат… Христина, сообщи, Бога ради, матушке, что к нам пожаловал августейший! Прошу прощения, государь, я должна закрыть дверь, – она пошла закрывать, а император осмотрелся.

Обитель была небольшой: храм, несколько зданий и хозяйственных построек, сад и огород, цистерна для воды, ровные дорожки, выложенные каменными плитами и обсаженные цветами, везде чисто и ухожено. Феофил медленно направился к храму и внезапно остановился, пораженный мыслью: сейчас наверняка сбегутся приветствовать его все монахини, придет игуменья, и… И он выдаст себя на виду у всех!.. Маневр? Нет, поистине это была ловушка! Что же делать? Что будет?.. «Отступать поздно!» – подумал он, стискивая зубы.

– Что угодно государю посмотреть сначала? – раздался сзади голос Анны.

– Храм, – ответил он, не оборачиваясь, и пошел вперед.

Внешне церковь напоминала храм Святой Ирины в миниатюре. Воздушная и светлая, внутри она была отделана мрамором и украшена мозаиками и росписями. Кроткий лик Богоматери глянул на императора из восточной конхи, и Феофил оценил великолепную мозаику – игуменья где-то нашла настоящих мастеров. Он бросил взгляд вокруг, посмотрел вверх… Мозаики в куполе и росписи на боковых сводах были выполнены столь же артистично. Как он успел подметить, дежурившая в храме монахиня поглядывала на него несколько испуганно. «Ну, конечно! Они ведь наверняка думают, что я пришел из-за их иконопоклонства!.. Что ж, сделаю вид, что так и есть…» Он напустил на себя побольше суровости и вышел из церкви. На дворе его уже ждали несколько монахинь, все довольно молодые. Они поклонились императору с обычным пожеланием многих лет царствования; в глазах у всех сквозил легкий испуг. Но игуменьи среди них не было. «А она не торопится!» – подумал он и снова ощутил, как в нем поднимается гнев: он столько лет страдал, столько передумал, прежде чем переступить порог этой обители, а она даже не выходит его поприветствовать! «Какой же я глупец! Боялся чего-то, воображал невесть, что… А она и здороваться не желает… Что за дерзость!.. Или она хочет таким образом дать мне понять, что мне нечего здесь делать?..» На мгновение ему захотелось повернуться и уйти, ничего больше не осматривая и не дожидаясь игуменьи, но это желание заглушила злобная мысль: «Ну уж нет, теперь я не уйду! Дождусь, пока она соизволит появиться!..»

– На что еще угодно взглянуть августейшему государю? – раздался рядом голос подошедшей Анны: в таких непредвиденных обстоятельствах она без позволения игуменьи оставила на месте привратницы другую сестру, а сама решила сопровождать императора, поскольку лучше остальных сестер знала, как подобает вести себя с ним. – Вот там у нас кельи, здесь трапезная, там скрипторий и библиотека.

Феофил проследил за указаниями ее руки и внимательно взглянул на монахиню.

– Мне кажется, мать, я где-то тебя видел. Это могло быть?

– Да, государь. Мой муж был ипатом, и я часто сопровождала августу на праздничных выходах.

– Вот как! Что же…