Читаем Канун трагедии полностью

Но не прошло и месяца, как в советско-английских отноше­ниях возник вопрос, ставший на довольно долгое время пред­метом взаимных претензий. 23 июля заместитель наркома ино­странных дел С.Л. Лозовский в беседе с Криппсом вручил ему ноту протеста по поводу действий банка Англии и английского казначейства, задержавших принадлежащее Госбанку СССР золото, купленное им у банков Эстонии, Литвы и Латвии³⁹. Этот же вопрос был поднят и Молотовым во время его длитель­ной беседы с Криппсом 7 августа⁴⁰.

В довольно жесткой форме вопрос о прибалтийском золоте был поднят Микояном на встрече с Криппсом 22 августа и Молотовым 24 августа, причем Молотов спросил Криппса о по­зиции британского правительства в вопросе о вступлении При­балтийских республик в СССР⁴¹. Позиция Англии в этом воп­росе была скоординирована с линией США, которым нарком­индел направил 26 августа аналогичную ноту, касающуюся задержания прибалтийского золота и в США.

Тем временем Криппс попытался снова вернуть Москву к обсуждению общих проблем советско-английских отношений. 7 августа в беседе с Молотовым он затронул вопрос о сущности советского нейтралитета. По словам Криппса, сейчас этот ней­тралитет благожелателен по отношению к одной стороне (речь шла о Германии), чего нельзя сказать о другой. Он прямо поста­вил вопрос о том, можно ли ожидать обнадеживающих шагов Советского Союза к улучшению отношений с Англией. Моло­тов согласился с существующим различием. При этом он со­слался на наличие у СССР пакта о ненападении с Германией и на ее поддержку в связи с интересами СССР в Западной Укра­ине и Западной Белоруссии. То же различие есть и в торговле. СССР получает из Германии машины, военное оборудование и т.п., поставляя им взамен сырье. Что касается Англии, здесь, по словам Молотова, сказывается отсутствие общих географи­ческих границ и недружественные английские действия (в том числе он назвал задержание прибалтийского золота)⁴².

На следующей встрече с Молотовым 24 августа Криппс вы­яснял по поручению Foreign Office советскую позицию в связи с напряженной обстановкой на Балканах, вызванную обостре­нием итало-греческих отношений. До сего времени, сказал Мо­лотов, советское правительство не считало события на Балка­нах серьезными, поэтому СССР не занимает по отношению к ним активную позицию⁴³.

Тем временем вопрос о Прибалтике приобретал все боль­шую остроту. На встрече 22 августа Микоян прямо заявил Криппсу, что торговые отношения между СССР и Великобри­танией не могут быть установлены, пока не решен вопрос об от­ношении Англии к Прибалтийским государствам, и в частности о прибалтийском золоте⁴⁴. Галифакс в беседе с Майским изло­жил позицию Англии в вопросе о Прибалтийских государствах, которая не могла устроить СССР. Вышинский на встрече с Криппсом, касаясь вопроса о прибалтийском золоте, довольно жестко повторил, что без урегулирования между СССР и Анг­лией этого вопроса расширенные торговые отношения едва ли могут иметь место. На это Криппс ответил, что британское пра­вительство не может изменить свою позицию из-за позиции США и общественного мнения и предложил заморозить балтий­ский вопрос до конца войны или хотя бы на 9, 6 или 3 месяца⁴⁵.

17 октября Криппс встретился с Вышинским и затронул во­прос об отношениях между Румынией и Великобританией, но главное, он заявил, что имеет конфиденциальное поручение британского правительства для передачи только Молотову, свя­занное с серьезными изменениями на Балканах, на Ближнем Востоке, это должно повлиять на взаимоотношения между Ан­глией и СССР⁴⁶. 22 октября Криппс снова имел беседу с Вы­шинским и выразил крайнее сожаление, что Молотов не встре­тился с ним и не ответил ему даже по телефону. Криппс усмат­ривал в этом политическую подоплеку и вручил Вышинскому текст нового официального заявления британского правитель­ства⁴⁷.

Оно имело стратегический смысл и затрагивало основы со­ветской политики последнего времени. По некоторым данным, в его составлении лично участвовал премьер-министр У. Чер­чилль. Британское правительство призывало СССР осущест­вить пересмотр и поворот в своей внешней политике. Нет сом­нения в том, что в Лондоне провели тщательный анализ изме­нившейся ситуации в Европе и в мире с учетом возрастающей опасности для СССР со стороны Германии. Неслучаен был и выбор момента для обращения Черчилля к советскому прави­тельству. Наверняка британская разведка была осведомлена о напряженностях в советско-германских отношениях и, может быть, об обмене письмами между Москвой и Берлином о воз­можном визите Молотова в Берлин.