Жизнь очень хрупкая и ломкая, стоит только куда-то приложить чрезмерное усилие, и всё, трещина пошла, разделяя целое на куски. Нам всегда кажется, что будем жить вечно, что нашего здоровья хватит на миллионы рабочих часов, что механизм никогда не собьётся и не износится. Наверное, это называется молодость. Здесь, внутри, мне кажется, что нахождение на границе жизни и смерти дарит бессмертие, титанические силы, бесконечную храбрость. А на самом деле жизнь всего лишь, как углерод – имеет разные формы, похожие на грифель или алмаз, один из которых крошится, а другой, при всей его прочности, подвержен изменениям под влиянием температуры. Света в конце тоннеля не будет, потому что его выключат в самом его начале, и будешь ты пробираться или стоять в абсолютной тьме, где потеряется личность, где не окажется души.

Сегодня я понял, что календари начинают иметь значение и для меня. Я свой календарь не завёл, но всегда ищу взглядом чей-нибудь неподалёку, чтобы сверится, чтобы увидеть эти бездушные цифры – перечёркнутые, обведённые, закрашенные, заштрихованные. Но ни одна из этих цифр не забыта. Все семьдесят пять смотрят на нас отсутствующим взглядом, испытывают на прочность, заставляют что-то шевелиться или в голове, или где-то в груди. И сейчас две тройки смотрят на меня, преображаясь, то в две буквы «з», то в очертания пятой точки, то в две буквы «р» на английской раскладке клавиатуры, то в волны прибоя, то в овечью шерсть. Эти цифры изменят сознание, заставляя его переливаться, как бензин в луже на солнце. Эти цифры паяльником выжигают следы, которые никогда не стереть и не забыть. Они снятся, они наяву, они поджидают, даже когда ты далеко от них, даже если ты не хочешь их видеть, они настойчиво проникают через глаза в душу, мозг, сущность. Никуда не деться уже от этих цифр, как бы я ни старался с самого начала похода. Они достали меня, найдя по кильватерному следу переживаний.

Воздух внутри лёгких начинает заканчиваться, но должно хватить ещё на половину пути, на возвращение туда, откуда начали, где нырнули. В лёгкие немного постукивает то ли сердце, то ли сами лёгкие подёргиваются. Весь наш корабль – большая голова, а каждый из нас всего лишь мысль, всего лишь импульс между нейронами. Синапсы не между всеми нами существуют, где-то есть и обрыв. Мы перемещаемся по разработанным шаблонам, которые в нас давно заложены, наши действия автоматичны и предсказуемы. Это нужно, чтобы голова не болела. Сейчас голова понимает, что запас воздуха истощается, что его хватит только на возвращение, главное, чтобы не произошло непредвиденных ситуаций. Главное, чтобы нырок прошёл по плану. Главное, чтобы, когда вынырнем, мир остался прежним. Смешно. И наивно.

Я лежу и смотрю на отсвет от прикроватной лампочки. Тень моего тела расплескалась по стенкам каюты вокруг меня, как остатки кофе на стенках кружки. Странный орган – наша голова. Туда поместилось столько всего, там целый мир, который может существовать и функционировать параллельно реальности, там происходят миллиарды химических реакций в секунду, рождая всплески эмоций, мыслей, переживаний. И этот сон, в котором я тонул, был всего лишь секундной вспышкой где-то в мозге. Я читал, что сны снятся какие-то секунды, а нам кажется, что часы. И снятся они перед тем, как мы проснёмся. Интересно, почему у меня не осталось воздуха в лёгких, когда я вскочил? Я во сне задержал дыхание? Остаётся только предполагать, а кто-нибудь другой будет располагать.

На часах уже 02:18, скоро вставать, одеваться, идти к Иванычу, забираться под душ, быстро мыться, чтобы не оставлять следов своего присутствия, пить чай и идти на развод на вахту, где командир моей боевой части будет рассказывать про ближайший берег и задавать каверзные вопросы, потому что ему скучно и хочется ощутить превосходство. Вахтенный инженер-механик расскажет нам про аварийные случаи, которые имели место на флоте, мы сделаем выводы и будем очень бдительны. Но страх притупляется, как нож, который забыли поточить, а теперь им даже хлеб трудно резать. Нужно заточить, нужно оголить этот страх, и лучше оголять его такими рассказами аварий, чем на самом деле бороться с авариями и оказаться потом где-то написанным в чьих-то журналах и папках.

День 36