Кильватерный след остаётся за кормой. Море возмущено, что мы тревожим его своим присутствием на его поверхности. Глубина дружелюбнее – она обнимает.

Глубина! Я машу тебе рукой. И говорю: «До встречи!»

Через 3 дня после возвращения в базу из автономного плавания

Она не пришла. Просто в экран ударилось сообщение: «С возвращением! Я не приеду». Вибрацию телефона во внутреннем кармане на швартовке я не почувствовал, увидел это сообщение, когда все строи на причале распались, военные смешались с гражданскими, а ко мне никто не подошёл из той пёстрой толпы с воздушными шариками. Она ждала меня в квартире. Ждала, как обычно, словно я вернулся с вахты, словно не было тех 2,5 месяцев разлуки. Все эти дни остались там же, в кильватерном следе, который спустя какое-то время исчез, как и ощущение тесноты все эти дни.

У родителей всё было хорошо, ничего не изменилось. Они обрадовались моему звонку, но не больше обычного.

С братом и сестрой я не общаюсь, но у них тоже ничего не изменилось.

Такое ощущение, что про нас забыли. Тяжёлые и медленные дни под водой, наедине с глубиной, были такими только для нас. Словно в фильме про космос, где время на какой-то планете течёт не так, как на Земле. Даже на построении нам сказали: «Задача выполнена. Она осталась позади. Впереди новые боевые задачи». И всё. Никаких благодарностей. А ведь на такой срок давно уже никто не ходил, лет так около двадцати. А нам просто: «Задача выполнена».

Мои внутренние ощущения похожи на тот момент, когда очень сильно хочется фруктов, ты видишь дома или в гостях огромную вазу с фруктами, они такие красивые, разноцветные, отливают и переливаются на свету, ты берёшь самое сочное на вид яблоко, разглядываешь его, представляя вкус, как яблочный сок потечёт по языку, как зубы будут сжимать сочную мякоть. И тут зубы с размаху упираются в пластик. Фальшивый фрукт.

Вот и возвращение какое-то фальшивое.

Время для нас по-разному утекало. У нас оно оставалось за кормой, в глубине, а здесь кружило в рутине дней, как поднятый вверх ветром снег из сугробов.

Оказалось, что жена на время автономки была в отпуске, причём ездила к конкретному человеку. И к этому конкретному человеку она решила уйти. Что ж, её хотя бы можно понять – закрытый северный городок, полярные ночи и дни, летом невозможно уснуть при свете, зимой только и делаешь, что спишь. В этих маленьких городках совсем теряешься – теряешь своё «Я», как она выразилась. Она привыкла к большому городу, здесь ей было слишком тесно, забыто, печально, безысходно. А я шёл к ней 2,5 месяца, раздвигая глубину.

Остаётся только вернуться на корабль, в экипаж, в эти узкие проходы, низкий подволок, гул приборов, зашторенные койки. Здесь все друг друга понимают. И глубина нас понимает, поэтому ждёт. Экипаж не предаст, не уйдёт, всегда подставит плечо. Все эти чувства и сантименты – не нужны никому.

Труднее всех в этой ситуации – родным и близким. И вот ведь странно – время для нас на глубине течёт, как застывший мёд в банке из холодильника на блюдце, медленно, меееедлеееееннооооо, меееееееееедлеееееееееееееенноооооооооооооооо. А теряются в этом времени родные и близкие, страдают, ждут, не хотят, чтобы мы уходили, хотят, чтобы мы были всегда рядом, говорят нам кучу слов – нежных, грозных, с обидой, с разочарованием, с жалостью, с мольбой, просьбами, угрозами, истериками. И всегда – с любовью.

Мы забываем в своих эгоистичных мыслях о том, что мы все оставляем кого-то ждать на берегу. Что всем им сложнее, чем нам в стальных стенах, в обнимку с глубиной. Родных и близких в эти минуты никто не обнимает, вокруг них пустота. Из их жизни вытащили нас, как опустевшую обойму из автомата. Эти 2,5 месяца целое испытание их терпения, любви, надежды.

Глубина достаёт всех, даже на берегу.

* * *

В оформлении обложки использована фотография с https://ru.depositphotos.com, ID 6229772