– Смотри какая у тебя гусиная кожа! И у тебя!

Рассматриваешь свои сморщенные пальцы от слишком долгого пребывания в воде. Но ты ещё не накупался. Ты вышел только затем, чтобы погреться. Ещё не время уходить.

Серебристые рыбки-пескарики снуют в воде, щекочут щиколотки. Ой, смотрите, тут рыбы. Рыбы! Давайте поймаем. Мальчишки находят сетку или марлю. Стоят по колено в воде, черпают воду самодельной сетью.

Перепробовав все виды плаваний, побив все рекорды по нырянию и нахождению на дне гладких камней, посинев в очередной раз, ты выходишь из воды на берег. Сидя на корточках, смотришь как капает на песок вода. Холодно. Небо без облаков. Распускаешь волосы. Пусть их ветер высушит. Теперь уже тепло. Пора домой.

А уходя, обмыв ноги на берегу от песка и надев сандалии, ты поднимешь камешек с земли и закинешь в воду, чтобы полетел он рикошетом, оставляя на поверхности тонкие круги. И ты будешь смотреть ему вслед, удивляясь его полёту над водой.

У каждого своя река. Свои камни. Свои круги на воде.

Не бойся, что канет камень в реку. Душа моя, ты – вечна…

Наши рыбы – серебристые рыбёшки размером не больше пяти сантиметров. Наша речка – не больше двух или трёх метров в ширину. Но это была НАША речка. И не сравнятся с ней никакие другие, даже самые красивые и чудесные озёра, моря и реки на всей этой планете.

Лошади

Когда мы летом ходили на речку купаться, вела нас дорога мимо старого свинарника. Длинный барак из бетонных стен с пустыми глазницами окон стоял одиноко в стороне, между ближними холмами, вдоль которых светлой нитью проходила полевая дорога на дальние пастбища, и речкой, извивающейся незаметной неровной строкой в глубоком, заросшем травой русле. Вдалеке купались в свете солнца горы. А мы спешили по дорогам и тропинкам к заветному берегу…

По рассказам мамы, лет двадцать или тридцать назад всё было у нас в селе по-другому. Теперь же в наследство от тех далёких времён досталось нам, детям, это ничейное здание, в котором мы играли в прятки, лазали на чердак, балансировали по старым доскам, исследовали все потайные углы, в которые можно было так спрятаться, чтобы никто не нашёл…

Солнечный свет пробивался сквозь щели в крыше из серого шифера и лился через окна в молчаливую, казалось, спящую темноту, проявляя яркими лучами своими стоявшую в воздухе пыль.

На чердаке жили голуби. Серые перья их и помёт видны были на разбитом цементном полу.

Смотря на осколки стекла и обломки камней, возвращалась я в прошлое, пытаясь представить, какой была жизнь здесь тогда. Смеялись женщины, наверное, возвращаясь после рабочей смены домой. На тракторах мужчины привозили корм. Шумела жизнь. Потом угасла. Остались каменные стены. Они всё помнят, но нам их не услышать, не узнать. Руины хранят только грусть по утраченным дням.

Возле свинарника был летний загон для лошадей. Длинный высокий забор под крышей. Там отдыхали летом лошади. Ни разу не видели мы там людей. Ворота были обмотаны толстой цепью и закрыты на большой замок.

Каждый раз, проходя мимо загона, мы вставали на высокий каменный фундамент и, держась за широкие деревянные доски забора, наблюдали за лошадьми.

Ни у кого из нас дома не держали лошадей. Соседские мальчишки с малых лет уже ловко могли управляться с лошадьми. Уверенно сидели они в седле, держа поводья, поддевая стременами лошадиные бока и пощёлкивая длинной плетью. Юные всадники вызывали восхищение. Покорил когда-то человек животную силу, приручил коня и восседает на нём, как на троне.

Лошади стояли в прохладной тени, отмахиваясь длинными хвостами своими от назойливых мух. Говорили нам старшие, чтобы мы не подходили близко к ним, потому что они могут затоптать. Встать на задние лапы и ударить.

Нельзя подходить к ним просто так. Но у нас и не было таких мыслей. Нам нравилось смотреть на лошадей через щели загона. Наверное, потому что мы чувствовали себя в безопасности за забором и могли удовлетворить наше детское любопытство.

Лошади были чёрной и красной масти. У некоторых – светлые звездочки на лбах. Большие красивые глаза, которые смотрели, казалось, мимо тебя и в то же время касались тебя взглядом. Как будто они понимали, что мы любуемся ими. Вздрагивали всем телом они, услышав шорох. Навострили уши. Длинная грива. И чёлка. Тонкие, с хрупкими коленками ноги. Сила. В школе нас учили, что мощность машин измеряется в лошадиных силах. Вот они стоят перед нами – сильные красивые животные.

Они общаются друг с другом. Вот одна лошадь положила свою голову на шею другой. Неужели они тоже могут друг с другом дружить? А лошади могут любить?

Как будто разговаривают друг с другом. Фырканье, ржание. Громкое. Тихое. Вот оно – лошадиное царство. Неведомый нам мир. Глубокие, немного грустные глаза… Как вам живётся здесь?..

А ещё интересно было наблюдать за ними, если в загоне оказывались жеребята. Милые, ещё неуверенно стоящие на земле. Ступают всегда за мамой своей. И бегают так удивительно, легко-легко, едва земли касаясь. Чудо.

Скалы