Из скалы, между камнями, пробивался ручеёк. Вода стекала по камням вниз, разливаясь в небольшую речушку, и дальше, всё шире и шире, превращая сухую степь в зелёный сочный луг с густой травой, осокой и изумительного тёмно-бордового цвета колокольчиками. Они причудливо наклоняли свои головки вниз и издавали глухой шелест, если их потрясти. Такие плотные были у них лепестки.

Рос там ещё дикий кислый щавель. И летала плотной тучей мошкара.

Это был оазис. Совершенно иной мир. Где не было людей и машин, домов и заборов, столбов с натянутыми проводами. Царство скал. Монча-Булак. Каменная гряда его была видна издалека. И то ли от рассказов взрослых, то ли от детской открытости чуду, каждый раз захватывало дух от вида этих скал. От близости источника. Ты рядом, ты – здесь. Журчит неустанно вода.

Сюда приезжали взрослые в поход на Первое мая. И мы, дети, дважды совершали паломничество в это заветное место. В первый раз мы ходили пешком. Выдержали, но потратили много времени. Отправлялись на восходе солнца, взяв сумки с едой. На следующий год ездили туда на велосипедах. Старшие везли младших, посадив их на рамку. Дорога местами была трудной, кое-где не высохла ещё грязь, кое-где виден профиль тракторных колёс…

В ущелье между горами росли деревья. Тонкие миниатюрные берёзки вперемежку с черёмухой, калиной и вязом. Может, там были и другие виды, но сейчас не вспоминается. Лесок был довольно густой, но там было не очень интересно. Больше всего мы любили бегать по скалам, перепрыгивая с камня на камень, поднимаясь по базальтовым ступенькам на вершины. Скалы были самой причудливой формы. Одни были огромными осколками – обломками с острыми краями, другие же были похожи на застывшую серую массу, как будто какой-нибудь великан расплавлял камни и выливал их ковшом на землю, один за другим, слой за слоем. Получались огромные каменные слоеные пирамиды.

Между шершавыми, поросшими пёстрым, желтовато- серым мхом камнями рос можжевельник. Его пахучие ветви были похожи слегка на еловые, и на них росли синие ягоды. А ещё там рос шиповник. Весной его душистые цветы раскрывались навстречу солнцу и одаряли ароматом своим диких пчёл. Скалы молчали, наблюдая за нами. Казалось, они были нам рады.

Уже не одно поколение этих странных людей приходит к ним. Они с восторгом карабкаются по тёплым шероховатым каменным глыбам. Выбивают камнями имена и даты на видных местах. Эти люди взбираются на самые высокие скалы и стоят, прижавшись друг к другу, подставляя лицо беззаботному ветру, устремляя взоры вдаль. Тихо вокруг, только жаворонков трель. Степь до края, степь за краем, холм за холмом. Небо бездонное. Ветер гуляет здесь. Ветер – хозяин здесь. Это земля.

После скал возвращаемся в стан. Из камней соорудили печь. Собрали сухие ветки, чтобы были дрова. Вскипятили воду, взяв из родника. Закоптился чайник. Будет печёная картошка. Горят угли. Трещит костёр. Заходит солнце. Темнеет. Прячутся скалы в ночи. Мерцает небо, рассыпав звёзды. Это то, что ты будешь помнить.

Как ловили рыбок

В речке жили рыбки-мальки и маленькие сомики. Мальки – рыбёшки с выпученными глазками и с серебристой чешуёй, а сомики – тёмные, большеротые и с усиками. Мы их ловили разными способами. Можно было взять небольшую стеклянную банку с пластмассовой крышкой с проделанным в ней отверстием, положить туда немного хлеба или другого корма. Закинуть банку в воду и ждать, когда в неё заплывут рыбки, через некоторое время вытащить банку за привязанную к ней верёвку и обнаружить за прозрачными стенками плавающих по кругу мальков.

Базы

Базы – длинные бараки для скота. Крошечные окошечки под самой крышей пропускали свет. Большие деревянные ворота баз были летом открыты, потому что скот был на выпасе, и можно было заглянуть внутрь. У входа влажная черная земля, проткнутая глубокими следами от копыт, запах коровьей мочи и навоза, тишина и страх, что вдруг сейчас примчится из ниоткуда эта дикая отара быков и затопчет без надежды на спасение. Не знаю, откуда такие были мысли, может, нас напугали так в детстве, чтобы не ходили где попало.

Базы мы всё же исследовали пару раз, пройдя от одного конца длинного «тоннеля» до другого. Ничего, кроме тусклых окошек и неровных скосов земли вдоль толстенных саманных стен, там не было. Может быть, именно этим и поразила меня эта огромная, но скромная обитель скота. «Вот как живут казенные коровы», – удивлённо подумалось тогда. Это было похоже немного на интернат. И всех обитателей этого приюта было как-то жаль.

А снаружи между двумя базами был один большой загон, ограждённый забором из досок-полосок, словно в широкую линейку тетрадь, с большими щелями, на который можно было легко взбираться и стоять как на ступеньках, придерживаясь руками и разглядывая двор базы и всё, что вокруг. Летом базы были всегда пустые, и там было тихо. Только маленькие краснопятнистые телята паслись там, привязанные к колышку типичной для того времени верёвкой, сделанной дома из связанной друг с другом пары старых коричневых, в линейку чулок.