Читаем Дьявол в бархате полностью

Фэнтон знал ее вкус и ничуть не удивился, обнаружив, что обстановка ее крошечного жилища почти не уступает убранству Уайтхолла. Здесь нашлось место и мягким стульям, и даже кушетке; стены были увешаны гобеленами и картинами, изображавшими полуголых красавиц и красавцев. Фэнтон вдруг подумал, что примерно так и выглядел бордель Джорджа…

Мэг вскочила на ноги; скрипка с печальным треньканьем упала на пол.

– Погоди, – прохрипел Фэнтон.

Он был бледен как смерть и едва держался на ногах. Правая рука так болела, что, случись ему прямо сейчас отбиваться от врагов, он едва успел бы вовремя вынуть шпагу из ножен. Левой рукой Фэнтон потянулся к шляпе, чтобы снять ее, но ничего не обнаружил, – видимо, ее сдуло по дороге.

– Во-первых, – произнес он на современном английском, – давайте на время забудем, что мы в семнадцатом веке, и поговорим на родном для нас обоих языке, хорошо?

На белых плечах Мэг плясали причудливые тени, порожденные слабым пламенем свечи и затухавшим огнем в камине. Она посмотрела на Фэнтона из-под полуопущенных ресниц, и в ее глазах мелькнуло понимание.

– Конечно, как пожелаете. И что же, профессор Фэнтон, привело вас ко мне?

– Моя беспомощность, – просто ответил Фэнтон. – Я раздавлен и совершенно не представляю, как быть. Наверное, мне нужно немного…

– Сочувствия? – вкрадчиво подсказала Мэг. В ее голосе звучали ревнивые нотки. Она отступила чуть назад, тяжело дыша. – Вы повздорили с этой… Лидией?

– В каком-то смысле.

– А теперь приползли ко мне за сочувствием? Так знайте, что вы его не получите! – Мэг гордо расправила плечи. – Стыдитесь!

Фэнтон безучастно созерцал цветастый ковер под ногами.

– Наверное, ты права, – покорно произнес он.

– Стыдитесь! – с горечью повторила Мэг. – Я слышала песню, которую написал о вас мистер Рив! Он называет вас героем битвы на Пэлл-Мэлл! О, как я гордилась вами! А помните ли вы, что в прошлой жизни вы – именно вы, а не кто-то другой! – спланировали кампанию генерала, ныне фельдмаршала, Фэтуоллера, в ходе которой мы едва не прорвали немецкую оборону? Да-да! И лично повели в атаку Первый вестширский батальон!

– Прошлой ночью я видел сон об этом. Как странно…

– И теперь вы приходите ко мне за сочувствием? Мужчина, ищущий жалости, в моих глазах – никто. Убирайтесь! – крикнула Мэг. – Вон! Идите плакаться к кому-нибудь другому! Вон!

– Как скажешь. Спокойной ночи. И прощай.

Он был слишком занят созерцанием ковра и не заметил, что лицо Мэг изменилось. Едва он отвернулся, как позади него раздался громкий шелест шелковых юбок. Мэг бросилась к двери, захлопнула ее и прижалась к ней спиной:

– Ник! Нет! Подожди!

– Уйди с дороги, прошу тебя, – бесцветным голосом проговорил Фэнтон. – К чему все это?

– Господи, ну почему я вечно поступаю так? – вскричала Мэг. Ее темные глаза беспомощно скользнули по комнате, словно она надеялась отыскать ответ среди стульев и гобеленов. – Каждый раз, как мы встречаемся, я начинаю плеваться ядом. Вот и сейчас я столько наговорила, но все это неправда! Неправда!

До затуманенного сознания Фэнтона вдруг дошло, что слезы, дрожавшие на ее черных ресницах, были самыми что ни на есть настоящими. Мэг не притворялась. Прижав руки к груди, она прошептала:

– Не уходи, Ник, прошу тебя…

Фэнтон не удержался. Он поцеловал Мэг – и, как всегда, потерял голову.

– А теперь расскажи мне все! – потребовала Мэг, отстранившись от него. – Что натворила эта женщина? Сделала тебя рогоносцем?

– Черт возьми, Мэри, да говори же ты нормальным языком!

– Прости, прости. Она изменила тебе?

– Нет.

– Тогда из-за чего вы поссорились?

Фэнтон молчал. Говорить об этом было выше его сил.

– Впрочем, не важно, – быстро сказала Мэг. – Не моя забота. Иди сюда, Ник.

Она подвела его к огромному мягкому стулу, стоявшему напротив камина. В правом окне загорелся красный свет, который быстро побледнел и сошел на нет: работа на мыловарне шла полным ходом.

– Не важно! – дрожащим голосом повторила Мэг, хотя оба знали, что это ложь. Мэг указала на стул. – Присядь, дорогой. Зачем тебе плащ и шпага? Ведь здесь, кроме нас с тобой, никого нет.

Фэнтон снял пояс с ножнами и бросил их на кушетку вместе с плащом.

– Не обидишься, если я попрошу тебя снять парик? – улыбнулась Мэг, когда он уселся на стул. – Знаю, меня ждет не самое приятное зрелище: мужчины в этом веке стригутся почти наголо, опасаясь вшей.

Фэнтон, неизвестно отчего, рассмеялся:

– У меня нет ни лысины, ни вшей, уверяю тебя.

Он стянул парик и, поморщившись от боли в правой руке, кинул его на кушетку, к остальным вещам.

Черные густые волосы Фэнтона, уже изрядно отросшие и зачесанные набок, примялись под париком. Когда Фэнтон снял парик, ему показалось, будто он шаг за шагом пробирается сквозь туман прошлого навстречу будущему. Но Мэг, усевшаяся к нему на колени, обхватила его за шею и заставила на время выкинуть эти мысли из головы.

– Нет-нет, – горячо прошептала она, прижимаясь щекой к щеке Фэнтона. – Ты не должен думать обо мне как о Мэри Гренвил – лишь как о Мэг Йорк. Ибо в душе я и есть Мэг Йорк, я всегда была ею. Просто скрывала это, ведь все видели во мне малютку Мэри Гренвил.