Читаем Черный аббат полностью

Дик был скверным лжецом, но Лесли не настаивала больше на продолжении этой темы. При желании, она могла, конечно, сказать Дику, что винтовка контрабандисту вряд ли была бы нужна...

Они направились к дому девушки.

- Желательно, чтобы вы мне кое-что пообещали, - сказал Дик.

- Что именно? - спросила она, наперед зная, в чем будет заключаться эта просьба.

- Я хочу, чтобы вы обещали мне не предпринимать ранних одиноких прогулок - вам лучше кататься на автомобиле и держаться главного шоссе.

Она удивленно подняла брови.

- Почему? Разве есть какая-нибудь опасность? Вы опасаетесь этого черного аббата?

- Нет, - возразил Дик. - Я боюсь не самого черного аббата, а того, кто скрывается под его личиной!

Больше они к этой теме не возвращались, и Лесли рассказала ему об ожидаемом прибытии Мэри Винер.

- Боже мой! Да знаете ли вы, что она является вашей опасной соперницей? - предостерег насмешливо Дик.

- Не будьте таким ужасным! Бедная девушка была влюблена в Гарри, но теперь в своем письме пишет, что у нее совершенно другие планы и выражает надежду, что я ничего не буду иметь против ее приезда.

- Вот как!

- И что она уже почти забыла глупую влюбленность в нее Гарри.

Дик не удержался и громко расхохотался.

- Вот это дело! - воскликнул он. - Черт подери! "Глупая влюбленность Гарри"? Но я ничего не скажу по этому поводу!

- И не надо! - попросила она. - Мне очень жаль бедную девушку.

- Ее совершенно незачем жалеть. Если вы только не будете говорить с ней обо мне, то сможете очень приятно провести время. Я же не буду пересказывать вам все те ужасные вещи, которые она распространяет обо мне, не то вы вдруг можете почувствовать к ней неприязнь.

- Почему же? - с некоторым вызовом спросила она. - Очень многие говорят о вас ужасные вещи.

- Только не вам, - спокойно возразил он, и она покраснела.

- Не знаю, почему я встала так рано, - Лесли переменила тему разговора. - Я не спала до двух часов ночи.

- Было десять минут третьего, когда в вашей комнате погас свет, уточнил он.

- Откуда вы знаете?

- Случайно проходил мимо вашего дома.

- Мне показалось, что я видела вас на поляне перед домом. Вы курили сигару. Я и сегодня видела окурок сигары перед домом. Дик Алсфорд, когда вы спите?

- Иногда, - он взял ее за руку. - И все же, Лесли, дорогая, обещайте мне...

- Что?

- Не бродить ранними часами по полям и лесам. Не хочу вас пугать, но существует некая опасность. И, пожалуйста, не спрашивайте меня, в чем она заключается, потому что я не все могу сказать вам. Но я не шучу...

Она долго думала над его словами.

- Есть ли в этом какая-то связь с сокровищем Челсфордов? - наконец спросила она, и, к ее удивлению, Дик утвердительно кивнул.

Глава 27

За милю от дома они попрощались. Дик вскочил на лошадь и помчался на ферму. Девушка провожала его взглядом до тех пор, пока он не скрылся за поворотом дороги, затем вздохнула и медленными шагами направилась к дому.

В чем же могла заключаться тайна? Она никогда не принимала легенду о черном аббате всерьез, думая, что своим появлением он обязан глупым шуткам какого-нибудь деревенского парня, находящего в них своеобразное развлечение. Об аббате она знала со слов Дика и Гарри, который хранил в своей памяти множество легенд и сказании о старом замке на протяжении восьми веков. Что значила эта усиленная охрана ее особы со стороны Дика? Она теперь не сомневалась, что он по ночам сторожит ее дом.

За последнюю ночь она приняла одно твердое, хотя и неожиданное решение. Оно стоило ей многих долгих и мучительных размышлений, но у нее не было мужества сообщить о нем Дику сегодня утром. В этот сверкающий солнечный день она не рискнула обидеть его... Но будет Ли он действительно обижен? Все ее счастье зависело от ответа именно на этот вопрос...

Еще издали она увидела у калитки дома человеческую фигуру, а, подойдя ближе, поняла, что ждут ее, вероятно, чтобы поговорить. Это был длинный, нескладного вида человек в потертом сером костюме и кепке. В зубах его торчала потухшая сигарета. При ее приближении он вынул из карманов руки, почтительно дотронулся до кепки, и она узнала в нем неудачника Томаса.

- Доброе утро, барышня, - промолвил он.

- Доброе утро, Томас.

С некоторым интересом оглядела она всю его подозрительную долговязую фигуру.

- Могу ли я поговорить с вами, мисс?

Она колебалась.

- Боюсь, что я не смогу сделать для вас ничего, Томас, - наконец ответила она. - Господин Алсфорд сказал мне, что он рассчитал вас.

Томас изобразил на своем лице улыбку.

- Господин Алсфорд всегда недолюбливал меня, мисс, - произнес он. Меня беспричинно обвинили, но я еще повидаюсь с моим адвокатом в Лондоне. Одну минутку, мисс, - торопливо заметил он в то время, как она открыла калитку в сад. - Я хочу сказать нечто очень ценное для вас...

Она пытливо взглянула на него и возразила:

- Вы не можете сказать мне ничего ценного, Томас.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное