Читаем Черный аббат полностью

Они шли рядом по шоссе, и Дик не видел - или не хотел видеть мучительного румянца, горевшего на лице адвоката.

- Не хочу ссориться с вами, Алсфорд, но меня возмущает то, что я должен давать вам какие-то объяснения. Правда, сегодня вечером вы показали себя хорошим другом, потому я и беседую с вами откровенно и доверительно. Так что прошу не сомневаться в правдивости моих слов...

Дик на это ничего не ответил и долго еще смотрел вслед удаляющемуся адвокату. Что значит все это? Сначала Мэри Винер, потом Джилдер и наконец Артур Джин. Он хорошо знал Артура, гораздо лучше, чем тот предполагал. Артур не терпел ни малейшего нарушения своего комфорта, и вдруг оказался почему-то здесь в четыре часа утра с ломом в одной руке и с фонарем в другой. В поисках чего? Сокровища?..

Дик был так поражен этой догадкой, что тут же уселся на придорожный камень. Неужели Артур Джин тоже потерял голову из-за их таинственного семейного клада?.. Вот не подумал бы...

- Итак, Гарри заразил их всех своим охотничьим жаром! - улыбнулся Дик. - Верой и энтузиазмом...

И вдруг новая мысль согнала улыбку с его лица. А что, если они правы? Что, если эти сокровища действительно можно найти? Но в следующую минуту он уже был готов отбросить эту мысль...

Дик поднялся на второй этаж, в комнату, выходящую окнами в парк. Рядом с дверью его спальни была узкая лестница, ведущая в комнату прислуги. В то время, когда его шаги раздались внизу, лакей Томас, кравшийся по коридору, отпрянул в узкий лестничный проход и застыл там, ожидая, пока Дик не пройдет к себе в комнату. Томас подождал еще несколько минут. Все стихло, и он наконец вздохнул свободнее.

Не было слышно ни звука. Через пять минут Дик уже спал крепким сном. Перед тем как лечь, он задернул шторы, чтобы солнце не разбудило его. И комнате царил полный мрак.

В другое время, конечно, он услышал бы скрип половиц у двери и мгновенно вскочил бы на ноги, но сейчас он даже не шевельнулся. Кто-то нажал на ручку двери, и она начала тихо приоткрываться. Кто-то остановился в дверях и прислушался. Уловив спокойное дыхание Дика и приоткрыв дверь пошире, он скользнул прямо к постели, ощупывая спинку кровати...

Вошедший не издал ни звука. Порывшись в кармане, он вытащил длинный складной нож и открыл его, попробовав лезвие большим пальцем. Затем осторожными медленными движениями тонких пальцев принялся исследовать положение тела Дика.

Ангел смерти распростер свои крылья над крепко спящим человеком. И вдруг снизу, из вестибюля, донесся женский голос, полный ужаса и тоски:

- Дик!.. Ради Бога, Дик!..

Дик повернулся в постели и приоткрыл глаза.

Глава 17

Снизу снова донесся исполненный тоски голос девушки:

- Дик!..

Человек с ножом уронил свое оружие и, прокравшись назад к двери, бесшумно выскользнул наружу.

Опять повторился отчаянный призыв, и Дик окончательно проснулся. Соскочив с постели, он распахнул дверь и подбежал к лестнице.

- Кто там? - хриплым со сна голосом спросил он.

- Это я, Лесли! Дик, я хочу вас видеть!

Он вернулся в спальню, схватил халат и помчался вниз, одеваясь на ходу. Фигура девушки смутно белела в вестибюле. Она была без шляпы, в туфлях, надетых на босу ногу, и в пальто.

- Что случилось, дорогая?

Он толкнул дверь в свой кабинет и провел девушку туда.

- Не знаю. Случилось нечто ужасное, - она вся дрожала. - Думала, что мой автомобиль разбудит вас. Вы не слышали его?

- Случилось ужасное? Что же? - быстро спросил он.

- Не знаю. Я видела, как Артур боролся на полянке с каким-то человеком и подумала, что, может, мне это приснилось, но когда я вошла в его комнату и увидела лишь нетронутую постель, то поняла, что не сплю... Когда же я выбежала на поляну, они оба уже исчезли. О, Дик, кто это мог быть?

- Боролся? - недоверчиво переспросил Дик. - Но я видел Артура не так давно - часа два или три тому назад. Не знаю, долго ли я спал, - он взглянул на часы. Они показывали четверть шестого. - Подождите минутку, - попросил Дик. - Сейчас я буду готов.

Он взбежал по лестнице и через пять минут вернулся уже одетый. Они сели в автомобиль и он немедленно развил большую скорость.

- Как вы попали в наш дом?

- Прошла через ваш кабинет. Сначала я позвонила, но никто мне не ответил. Тогда я толкнула вашу дверь на веранде, и она оказалась открытой...

- Я забыл закрыть ее и очень рад этому. Впредь никогда не буду ее закрывать, - улыбнулся Дик. - А теперь расскажите мне все по порядку.

Она повторила всю историю более спокойно. Одно присутствие Дика заставило ее обрести потерянное равновесие, и по мере того как Лесли успокаивалась, она смущалась все больше и больше.

- Какой трусишкой вы, очевидно, меня считаете! Не знаю, в котором часу все это произошло, но думаю, что полчаса тому назад. Я уже засыпала, когда услышала чьи-то голоса и, подойдя к окну, выглянула наружу. Было все еще темно, и я, наверное, не узнала бы Артура, если бы не его сердитый тон...

- Расслышали ли вы, что он говорил?

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное