Читаем Черный аббат полностью

- Нет, они стояли слишком далеко от меня. У кустов, растущих вдоль дороги. Потом я увидела, как Артур ударил того человека, и они начали бороться. Когда же я спустилась вниз, оба они уже исчезли. Вот и все... - И тут же спросила: - Вы говорите, что видели его. Как это произошло?

В двух словах он описал свою последнюю встречу с Артуром, умолчав о ее деталях.

- Не может быть! - поражение ответила она. - Значит, он совсем не ложился спать! Что все это может значить, Дик?

- Один только Бог знает, - осторожно ответил Дик. - Хотел бы я, чтобы мой друг Путлер был уже здесь...

Автомобиль выбрался на главное шоссе и помчался к дому Джина. После поворота налево Дик заметил фигуру человека, шагающего впереди.

- А вот вам и Артур, - промолвил он, и Лесли облегченно вздохнула.

Дик остановил автомобиль.

Это был действительно Артур, но в каком непривычном для него виде! Нос был разбит в кровь, огромный синяк красовался под глазом.

- Ничего, - хмуро промолвил он. - Я встретился с бродягой и немного побеседовал с ним.

Брюки его нового костюма были разорваны, руки в ссадинах и в крови. Дик чувствовал, что сейчас не время задавать вопросы, и последовал за сестрой и братом в качестве молчаливого, но заинтересованного зрителя.

Слуги были немедленно разбужены, и один из них приготовил кофе. Дик, полумертвый от усталости, с удовольствием выпил чашку дымящегося ароматного напитка.

- Что вы думаете обо всем этом, Дик? - спросила девушка после того, как Артур, отказавшись от помощи сестры, ушел к себе в комнату перевязать раны.

- Разве он уже не сказал, что с ним случилось? Имел столкновение с бродягой, грубо выражаясь, влип в драку...

Лесли бросила на него подозрительный взгляд.

- Вы же сами не верите в это, Дик! Это не мог быть бродяга. Я уверена, что это был Джилдер!

Эта мысль пришла и ему в голову, но как Джилдер мог оказаться вблизи дома Джина в столь ранний час? Он решил при удобном случае расспросить Артура поподробнее.

Дик чувствовал, что девушка не спускала с него взгляда.

- Что бы я делала без вас? - беспомощным тоном спросила она. - Я бегу к вам со слезами всякий раз, как только попадаю в беду. И вы всегда, когда мне что-нибудь угрожает, оказываетесь рядом. В один из таких дней я постигну, наконец, преимущества своего пола...

Вернувшись домой, Дик потихоньку пробрался к себе и начал раздеваться. Когда он шел к кровати, его нога наступила на что-то острое и блестящее.

- О, Господи! - пробормотал Дик, подняв отточенный кинжал. С минуту он хмуро рассматривал его, затем, вернувшись к двери, плотно закрыл ее. Привычке спать с открытыми дверьми пришлось изменить, ибо последние двадцать четыре часа его жизни принесли с собой очень много неприятных неожиданностей.

Глава 18

Контора Джина была повергнута в полнейшее недоумение благодаря неожиданному происшествию.

Впервые за двадцать пять лет своей службы Фабриан Джилдер не явился на работу.

Вместо этого пришло письмо с просьбой прислать ему, Джилдеру, содержание ящиков его письменного стола со специальным посыльным. Просьбу заключала следующая фраза: "Очевидно, я уже не вернусь на работу, поскольку передал прошение об отставке лично господину Джину и намерен заняться устройством частных дел".

Телеграмма от Артура подтвердила назначение на место Джилдера другого конторщика, отнюдь не к радости последнего, так как слухи о неустойчивости фирмы Джина уже ширились и причиняли немалое беспокойство всем служащим конторы.

Артур не появился ни в этот день, ни в следующий, и тайна ухода Джилдера осталась неразгаданной.

Дик Алсфорд не страдал излишним любопытством, ему и в голову не могло прийти мчаться в город и справляться о здоровье бывшего старшего клерка. Он принял ванну, побрился и, спустившись вниз, встретил только что прибывшего визитера из города.

Он немедленно признал в нем сержанта Путлера, хотя никогда в жизни не видел его. Описание, полученное им от друга, вполне соответствовало истине. Это был высокий худощавый человек лет сорока. Обращали на себя внимание его низкий лоб, толстая нижняя губа и руки, доходящие почти до колен. Бедный Путлер хорошо знал, какое впечатление производит его наружность, но, очевидно, это обстоятельство не столько печалило, сколько развлекало его.

- Ну-с, сэр, как я вам нравлюсь? - без улыбки спросил он. - Я знавал людей, которые, увидев меня, падали в обморок. Особенно это касается романтических натур. - Искорки смеха вспыхивали в глубине его карих глаз.

- Ну, я-то не упаду! - улыбнулся в ответ Дик. - Прежде всего потому, что я вовсе не романтик.

В этот момент в комнату вошел лакей. Вот он-то при виде визитера отшатнулся и заморгал глазами.

- Проведите господина Путлера в его комнату... Потом, дорогой Путлер, приходите вниз обедать. К тому же я хочу вам рассказать кое-что любопытное...

Ошеломленный Томас повел гостя в его комнату, которая располагалась рядом со спальней Дика.

- Чем могу быть полезен, сэр? - спросил Томас.

- Пока ничем, спасибо, - заметил сержант Путлер, но в тот же момент, когда Томас собрался уже выходить из комнаты, он остановил его следующим вопросом:

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное